НА БОЛЬШУЮ НЬЮФАУНДЛЕНДСКУЮ БАНКУ 9 - Рястас Юрий

Автор
Опубликовано: 1986 дней назад (10 августа 2016)
0
Голосов: 0
То, что он увидел, не приснится даже в дурном сне -- перед самым капотом машины улицу переходила его жена в обнимку с мужчиной. От увиденного сердце учащенно забилось в груди, кровь запульсировала у висков, его трясло, как в лихорадке, от отчаяния чуть не плакал. Отпустив такси, пристроился в кильватер парочке, которая следовала в ресторан "Астория". Несколько успокоившись и взяв себя в руки, вошел в ресторан, который навлек тяжелые воспоминания. Он тогда был начинающим третьим механиком, а его женой была другая женщина. Придя из рейса, среди встречающих не увидел своей молодой жены. Получив приходной аванс, решил выпить с горя и пошел в ресторан, где встретил жену со своим "другом"... Теперь эта, увидев его, изменившись в лице, спросила: "Как ты здесь оказался? - А ты как? -- спросил он. Сдержав себя, вышел из ресторана, внутри все кипело, возмущался про себя: "Какая мерзость!" Еще вчера ночью она клялась в любви, что он единственный её мужчина, а теперь, уложив дочь, принарядившись, вышла на свободную охоту, подцепила чужого мужика и в ресторан". Утром разбор ночных полетов был бурным. Она атаковала: "Кто ты есть? Ты нищий, а мне нужны деньги, много денег. Мне нравится ходить по барам-ресторанам. Я танцевать хочу!" Так на безбрежных океанских просторах появился еще один дважды обманутый, униженный и оскорбленный. Дуста против аферисток еще не открыли, поэтому будьте бдительны. Это все, что я хотел вам сегодня сказать, - закончил выступление Серебров. Первым отошел от оцепенения Осипович: "Все бабы стервы!" - Истину глаголят уста младенца, - резюмировал рыбкин. Но под убийственно-уничтожающим взглядом слегка прищуренных боцманских глаз Осипович частично изменил свое мнение, добавив: "За редким исключением". Бурного обсуждения не получилось, но слова Сереброва подействовали на некоторые буйные головы отрезвляюще. Только Славка сильно боднул рыбкина: "Иван Иванович, при подобном отношении к женщинам твой инструмент заржавеет, как фригидная девственница", а мужики дружно засмеялись. Довольный Корнеич подошел к Сереброву, с трудом дотянулся ему до широких плеч, полуобнял и сказал: "Спасибо, друг! Ты, значить, сделал хорошую информацию и показал этим бездельникам профессорам-академикам Кузькину мать. Совсем, значить, заелись и мышей ловить перестали. Жаль только, что они тебя не слышали, а то бы знали, какой прогресс, значить, достигнут у простых тружеников моря по вопросу женской сущности. Чтоб у них, значить, мозги в правильном направлении работали, а то привыкли, мать их в душу, прикрываться своей концепцией: отрицательный результат -- тоже результат. Если бы мы, значить, возвращались в порт с отрицательным результатом, капитану голову открутили бы". Повозмущавшись бездеятельностью ученых в вопросе изучения женской сущности, Корнеич немного помолчал, улыбнулся и начал свой рассказ: "Мы находились тогда, значить, на энтом самом месте, когда встретили огромную стаю шетландской сельди. Кэп вызвал на мостик дрифа и приказал стаю взять". - Куда? Как? - спросил дриф. - А у тебя голова для чего? Только зюйдвестку носить? Поставили на нос юнгу со шваброй, и погнал от стаю впереди судна. - Такого не может быть!" - возразил Пупкин. - Пришли, значить, в Калининград, рыбаки выловили стаю до последнего хвоста, а нашего кэпа орденом наградили. - Такого не может быть, - снова возразил Пупкин. - Ты думаешь, значить, что у нас ордена зря дают? -- спросил боцман, подошел к матросу, по-отечески потрепал его по голове и сказал: "Если бы мы сейчас встретили стаю, ты, значить, гнал бы её до Таллинна своей бородой. Иди, сынок, сбрей, значить, бороду, а то ребенка в чреве матери дюже испугаешь". Вошли в Скагеррак, он приветливо встретил и проводил рыбаков. Прошли Каттегат и Зунд с его нахальными паромчиками. Счет времени пошел на часы. Объявлен санитарный день. Мужики с остервенением выбивали пыль из матрасов и буквально вылизывали носовой кубрик, который с приходом будет Гранд-отелем для гостей и бездомных. У РОДНОГО ПРИЧАЛА Наконец, отсчет времени пошел на минуты, на горизонте показались высокие церковные шпили Таллинна. На подходе вызвали на связь диспетчера. - СРТ-42, я диспетчер, - раздалось в динамике. - Диспетчер, я СРТ-42.. - СРТ-42, вам готовится торжественная встреча. Ждите на рейде подхода буксира "Сулев" с комиссией на борту. Как поняли? - Я СРТ-42.. понял вас хорошо. Буксир ошвартовался к правому борту, комиссия перешла на СРТ. Старшим наряда оказался капитан, оформлявший отход. - С благополучным возвращением, - сказал пограничник. - Благодарю, - ответил Соколов, пожимая протянутую для приветствия руку. Под звуки торжественного марша СРТ-42.. подходил к причалу, на котором встречающие с цветами. Команда на палубе, увидя своих, рыбаки махали им руками. Закреплены концы, подан трап, по которому на борт поднялся начальник базы Борис Архипович Галкин. Музыка смолкла, Соколов скомандовал: "Смирно! Товарищ начальник базы! Вверенный мне СРТ-42.. вернулся из рейса. Задание выполнено, все механизмы находятся в рабочем состоянии. Экипаж здоров. Капитан Соколов". Галкин пожал руку и сказал: "Спасибо, капитан". Потом поздравил всех с приходом и поблагодарил за хорошую работу. Встречающие начали подниматься на борт. Корнеич расцеловал жену и не мог налюбоваться. - Ты в каюту, значить, не заходи. Постой на палубе. Пусть, значить, парень к морскому воздуху привыкает, - сказал Корнеич. - Хорошо. А где твой неразлучный друг? -- спросила жена. А где ему, значить, быть. Вот он собственной персоной. Вы поговорите, а мне к старпому нужно зайти. - С приходом вас, Вадим Петрович, - сказал боцман. - С приходом, Корнеич., - ответил чиф. - Вадим Петрович, по судну все в порядке. Прошу добро сойти на берег. Вместо меня остается Ласточкин, он в курсе всех дел. - Добро, боцман, сход разрешаю и благодарю за работу, -чиф крепко пожал жилистую руку Корнеича. Выйдя от старпома, прихватив с собой видавший виды чемодан, взяв осторожно под руку жену, боцман сошел на берег. - Саша, ждем тебя на ужин, будут твои любимые пельмени! -- крикнула Сереброву жена Корнеича. Второй уехал в контору за деньгами, на борту осталась неженатая часть команды, вахта и рыбкин, присматривающий за ходом выгрузки. Александр Серебров сошел на берег следом за Корнеичем, которого он искренне уважал за верность в дружбе. Ведь его никто не ждал, единственной отдушиной для него была семья Корнеича, жившая в районе Копли. Сделав первые неуверенные шаги по твердой земле, как это всегда бывает после длительного пребывания в море, Серебров бесцельно побрел вдоль причала, вспомнив слова из бессмертной оперетты Имре Кальмана: Устал я греться у чужого огня, Но где же сердце, что полюбит меня? Никто не ждал и матроса Осиповича, который после получения приходного аванса и окончания вахты намеревался сходить в "Глорию", а потом пройтись по старым адресам, но этому не суждено было сбыться. Уходя с судна, матрос Кузьмин сказал Осиповичу, стоявшему на вахте у трапа: "Пойду домой, организую своей каскадный оргазм". - Вася, это как? -- поинтересовался Осипович. - Адам, это не поддается описанию, нужно самому испытать, - ответил Кузьмин. На судно вернулся второй с деньгами. Получив аванс, привязчивый Пупкин начал уговаривать Осиповича съездить с ним в деревню Палкино. - Ваня, как я поеду? Кто меня отпустит? - Сделаем так. Я пойду к Петровичу и попрошу его тебя отпустить. Если он отпустит, ты поедешь? -- спросил Пупкин. - Поеду, но к добру ли это все? Пупкин вошел к старпому, тот разбирал какие-то бумаги. - Вадим Петрович, у меня к вам большая просьба. Отпустите матроса Осиповича на пару дней съездить со мной в деревню, - попросил Пупкин. - Добро, Иван, - чиф не мог отказать в просьбе этому старательному матросу, кроме того, он был тронут тем, что Пупкин просил за своего друга. Сияющий Пупкин вышел от старпома. - Адам, все хоккей! Петрович разрешил. Сменишься с вахты, и вечером на псковском поезде махнем в Палкино" - радовался он. И в это время Осипович увидел Кузьмина, неуверенной походкой шедшего по причалу. - Ваня, смотри, он пьян,- сказал Осипович. - Такого не может быть! Вася в пьянстве не замечен, - уверенно ответил Пупкин. В черствой душе Осиповича возникло какое-то неприятное предчувствие. Когда Кузьмин поднялся на борт, Осипович с лукавой улыбкой спросил: - Ну, что, Вася, организовал своей каскадный оргазм? Кузьмин посмотрел на Осиповича долгим пронзительным взглядом и ответил: "Нет, Адам, не организовал, я опоздал, оргазм ей организовал другой. Кузьмин походкой усталого человека побрел к носовому кубрику. Осипович смотрел ему вслед. Чувство горечи и обиды за хорошего человека наполнило его душу. Войдя в кубрик, Кузьмин разделся и лег в койку, которая пискливо скрипнула под тяжестью тела. Он лежал на спине, смотрел отсутствующим взглядом вверх, а из глаз текли обильные слезы обиды и горечи. Природа не наградила его большой физической силой, как Сереброва или Ломакина, но в нем была заложена огромная выносливость, а сейчас он не мог сдержать слез. Пытался в мыслях восстановить картину происшедшего. Их он застал сидящими за столом, увидя его, на лицах появился ужас. Постепенно выражение ужаса на её лице сменилось огорчением и недовольством. Кузьмин бросился к нему и замахнулся, а она тем временем повисла на руке. Вырывая руку, он нечаянно задел ей по носу, из которого пошла кровь. Теперь жена смотрела на него с ненавистью, как акула, пойманная на крючок. Она зло сказала: "Опомнись, ты сошел с ума. Между нами ничего не было". Не помня себя, он выскочил из квартиры, опомнился только в воротах пора. Когда несколько успокоился, она предстала перед ним, словно живая. - Любимая, зачем ты это сделала? -- спросил он у привидения. - Любимый, я устала тебя ждать, - ответило оно голосом жены. В море все рыбаки равны, выкладывались до потери сознания, а вот в порту они делились на две категории: одни работали, чтобы жить, другие жили, чтобы работать. Некоторых деньги не лимитировали, они по своему усмотрению прожигали жизнь на берегу и тратили заработанное тяжким трудом в море. Они куражились, летая в Ригу бриться и в Ленинград поужинать в ресторане "Астория". Рекорд побил электрорадионавигатор плавбазы "Йоханнес Варес", заказавший себе эскорт из трех такси типа ЗИМ. В первой машине он восседал лично, во второй - шляпа, а в третьей -- его видавший виды, синий габардиновый плащ со следами на нем всех опробованных хозяином алкогольных напитков. Не без помощи добрых людей об этом узнали в парткоме. Там внимательно со всей серьёзностью разобрались, объявили строгий выговор "за проявление барских замашек", закрыли визу, после чего он предпочитал ходить только пешком. Будем честными и объективными перед читателем, соплавателями и собственной совестью. Случалось, с приходом в порт напропалую веселились в ресторанах с до неприличия накрашенными девицами. Однако это ни в коей мере не значит, что все рыбаки беспробудные пьяницы. С глубоким знанием дела описал послерейсовое гуляние рыбака поэт Тимофей Синицкий, сам отдавший морю 35 лет: Окончен рейс. Звенит в карманах Не только медь и серебро... Теперь в кафе и ресторанах Он будет угощать щедро. И будут песни исполняться! Коньяк рекой! Шашлык! Икра! И будут женщины смеяться С ним беззаботно до утра! И все бичи друзьями станут, И три недели будут льстить Ему, скитальцу океанов, Что щедро он умеет жить. И он последний рублик спустит, И станет грустно и смешно, Когда швейцар его не пустит И скажет: "Топай, брат, в кино". И он похлопает карманы, В которых свищут сквозняки... И вновь подастся в океаны На ловлю рыбы и тоски. Действительно, имели место случаи, когда рыбаки пили, напевая: Пьем и водку, пьем и ром, Завтра по миру пойдем. И шли к комплектатору "дяде Паше" и просили: "Павел Михайлович, направьте, пожалуйста, на отходящее судно, денег ни копейки". И уходил рыбак на широкие океанские просторы навстречу штормам и туманам... Александр Серебров гордился дружбой с Корнеичем, ему нравилось зайти к нему на огонек, выпить водочки, закусить пельменями и поговорить о будущем рейсе. Теперь этих разговоров вести нельзя, чтоб не расстроить беременную жену Корнеича. В молодости Корнеич пользовался у женщин ошеломляющим успехом, за ним буквально охотились, случалось, даже устраивали кулачные бои. Полюбив свою будущую жену, он не удостоил ни одну женщину взглядом своих чуть прищуренных глаз. Был верен только одной, которая ждала от него ребенка. Корнеич знал, что через две-три недели его снова потянет в море, но боялся об этом подумать, не то, что сказать жене. На ночном поезде Пупкин с Осиповичем доехали до станции Печоры, а утром на автобусе до деревни Палкино, где жила Настя вместе с матерью. Встреча Ивана с женой была эмоциональной, трогательной и долгой. Наконец, выпустив из объятий жену, он представил ей друга: "Настя, познакомься, мой товарищ Адам". Они раскланялись друг другу и пожали руки. Осипович любовался Настей, даже беременна она была хороша собой. Про себя Осипович подумал: "Какова же её мама?" Мать Насти заведовала сельмагом, случайно узнав от покупателей о приезде зятя с другом, в обеденный перерыв прибежала домой. Она внимательно рассматривала зятя, стараясь определить, насколько он изменился, а потом бросилась к нему, обняла и расцеловала. Освободившись из тещиных объятий, Иван представил Осиповича: "Мой товарищ Адам". - Ольга Павловна, - сказала она, протягивая свою маленькую руку, беглым взглядом пробежав по его огромному носу, скромно опустив глаза. Разглядывая её, Осипович словно обвороженный, остолбенел и стоял, как истукан. Он не мог оторвать от неё взгляда, под которым она чувствовала себя весьма неуютно, её рассматривали, как ворованную лошадь на базаре. Перед Осиповичем стояла молодая, красивая женщина. Строгое платье плотно обтягивало её стройную фигуру, а голубые глаза, словно бездонный океан, излучали тепло и ласку. Они пожали друг другу руки. При рукопожатии тело Осиповича пронзил электрический разряд, значительно большей силы, чем удар ската. Осипович влюбился с первого взгляда. Перед ним стояла женщина, которую он искал все эти годы. Придя после работы домой, Ольга Павловна накрыла праздничный стол. Когда все расселись, она встала и сказала: "Выпьем за встречу и знакомство". Затем поднялся Осипович. Он чувствовал жар во всем теле, удары сердца в груди, его лицо сияло от радости, а глаза искрились страстной любовью. Держав в руке рюмку, Осипович торжественно произнес: "Я пью за здоровье прекрасной хозяйки и прошу её стать моей женой". Дети радостно захлопали, а она тихо ответила: "Я согласна"... Настя с Иваном закричали: "Горько!" Ольга Павловна и Адам поцеловались. Казалось, что этот их первый поцелуй продолжался вечность. А утром председатель сельского Совета зарегистрировал их брак, внеся в паспорта соответствующую запись и поставив печать. Трудно утверждать, а гадать на кофейной гуще не станем о причинах поспешного замужества Ольги Павловны. Возможно, одной из причин явилась необычная конструкция осиповского носа. По рейсовому заданию на выгрузку, сдачу промвооружения и тары, представление в контору всех рейсовых отчетов и характеристик отводилось два дня. На 10:00 второго дня был назначен инспекторский осмотр. Каждый моряк помнит это, изматывающее нервную систему, мероприятие по комплексной проверке судна после рейса по всем частям. Предстоящий осмотр вызывал у капитана двойственное чувство: с одной стороны все вроде бы в порядке, план выполнен, аварий и аварийных происшествий не было, все механизмы в рабочем состоянии, а с другой стороны - мало ли можно найти недостатков: редко проводились судовые собрания, члены экипажа не имели персональных социалистических обязательств, не выпускался "Комсомольский прожектор" и стенная газета "Ваер". Да мало чего можно найти? Никого не будет интересовать то, что люди в море работали по 18-20 часов в сутки. Вопреки опасениям капитана все прошло нормально. Нужно отдать должное членам комиссии, подошедшим к вопросу со знанием дела, объективно и компетентно. В акте комиссии было отмечено, что "рейсовое задание выполнено на 131,7%, достигнута экономия топлива в количестве 73 тонн и промвооружения, сумма которой уточняется. Судно в удовлетворительном техническом и санитарном состоянии. Палубные механизмы и устройства в рабочем состоянии. Надстройка защищена, засуричена и покрашена. Нарушений в организации службы не обнаружено". Попутно отметим, что первая экспедиция на Большую Ньюфаундленскую банку сработала успешно, выполнив план на 129,0 %. Лучших результатов добился СРТ-Р 9062 "Пирита" (капитан Камренко Ю.А.), выполнивший план на 142,0%. За год на БНБ было выловлено 3870 тонн рыбы: окуня -- 2869 тонн, трески -- 956 тонн и камбалы -- 45 тонн. Вечером того же дня на борт вернулись Пупкин и Осипович. У обоих женатиков на душе скребли кошки. Рыбаки знали, что плохое настроение может развеять только хорошая морская шутка. На вахте у трапа стоял матрос Виллу Вырк. Поздоровавшись с ним, Осипович сказал: "Яныч, травани что-нибудь про лошадей, у тебя это классно получается". - Осиповиц, ну сто тебе коворит про лосад? Он ест оросий трук целовека, начал Вырк, - он никогда не станет целовека ногами, как целовек. Отин раз я телал дренирофка и мой лосад стал, как копанный. На семле лежал парочка и икрал любоф. Я клонился и сказал: "Joudu toole!" - Бог в помощь! (Эст.)" Музык молчал, как рыба, а тефка поевой и коворит: "Joudu tarvis!" - Сила нужна! (Эст.) Поговорив с Вырком, матросы пошли в кубрик, разделись и легли. Осипович лежал в койке и думал, слова Вырка "Лошадь никогда не встанет на человека ногами" глубоко запали в душу. Очень мудро сказано. Он пытался представить свою жену-красавицу, но голова покоилась на казенной подушке, а рядом с ним была стальная переборка СРТ-42... Удачное окончание рейса договорились отметить в ресторане, но к оговоренному времени капитан своим присутствием подчиненных не осчастливил. Действительно, он ехал в такси на встречу, но непредвиденные обстоятельства спутали все его планы. Соколов совершенно неожиданно увидел старого приятеля. Зная его склонность выпить за чужой счет, капитан решил угостить его в ресторане и попросил таксиста остановиться. Он вышел из машины. - Здорова, Володя! -- поприветствовал Соколов. - Сергей, привет! Ты откуда? - С морей. Еду отмечать приход. - А ты что здесь делаешь? - Девушку жду. - Что за девушка? - Вчера познакомился в поезде, когда ехал из Тарту. - Красивая? - Красивая! - Tогда будем ждать! -- решительно сказал Соколов. Буквально через несколько минут подошла девушка, она, действительно, была хороша собой. - Едем в ресторан, угощаю, - сказал Соколов, приглашая их сесть в такси. - Куда едем? - В "Асторию", - с готовностью ответил Владимир. В ресторане ели, пили, закусывали и танцевали, а Соколов начал осознавать, приходит конец его холостяцкой жизни. После ресторана темноволосую девушку домой провожал Соколов... По результатам рейса многие члены экипажа получили повышение. Старпом переведен в службу эксплуатации флота, второй помощник назначен на БМРТ, старший механик -- вторым механиком на транспортный рефрижератор, третий помощник -- вторым. Когда возвращались в порт, все мечтали о встрече с родными, отпуске и предстоящем рейсе, в который выйдут вместе, но отдел кадров разбросал их по разным судам. Через месяц Соколов снова вышел в море, теперь в его сердце и мыслях вместе с морем была красивая темноволосая девушка на семь лет моложе его. С ним вышли старший мастер добычи Сакс В.А., рыбмастер Балобанец И.И., боцман Криворотов Е.К., матросы Ласточкин В.Н. и Пупкин И.К. За круговертью событий из поля зрения исчез Александр Серебров...
Комментарии (1)
Рыбак Эстонии # 10 августа 2016 в 14:46 0
""
Изображение уменьшено. Щелкните, чтобы увидеть оригинал.

Большая Ньюфаундлендская банка (Grand Bank), обширная отмель в Атлантическом океане, у острова Ньюфаундленд. Преобладающие глубины менее 100 м, наименьшая глубина 5,5 м (скала Вёрджин). Грунт -- преимущественно песок, галька, гравий. В районе Б. Н. б. встречаются воды холодного Лабрадорского течения и тёплого течения Гольфстрим. Часты туманы. Встречаются айсберги. Б. Н. б. -- один из богатейших в мире районов рыболовства (треска, сельдь и др.). Большая Советская Энциклопедия