НА БОЛЬШУЮ НЬЮФАУНДЛЕНДСКУЮ БАНКУ 7 - Рястас Юрий

Автор
Опубликовано: 1986 дней назад (10 августа 2016)
Редактировалось: 1 раз — 10 августа 2016
0
Голосов: 0
Оставалась надежда на приобретенный кое-какой опыт и команду. В душе он благодарил всех, кто помог ему укомплектовать экипаж. Соколов не относил к своей заслуге того, что в рейсе сложился дружный коллектив, который создали старший помощник, старший механик, старший мастер добычи и боцман. И хотя из старой команды осталось пять человек, вновь пришедшие не ударили в грязь лицом и не подвели капитана. Никому нельзя предъявить претензий. Команда работает слаженно. Даже Осиповичу боцманские "университеты" пошли на пользу. Положительно повлиял на него и матрос Иван Пупкин, с которым они подружились. Теперь Соколов может с любой трибуны заявить: "В рейсе сложился крепкий трудовой коллектив. С такими ребятами можно горы свернуть!" Можно было подводить предварительные несложные математические подсчеты. Сдано четыре груза -- 255 тонн, оставалось еще 195 тонн, три груза по 65 тонн. Свято место пусто не бывает, на Большую Ньюфаундлендскую банку следовала флотилия судов: СРТ-Р 9108 "Лейзи" (капитан Голованов Б.Н.), СРТ-Р 9045 "Панга" (капитан Горский Г.И.), СРТ-Р 9080 "Лайне" (капитан Котов А.Н.), СРТ-Р 9101 "Кассари" (капитан Ломтев Н.И.), СРТ-Р 9027 "Атла" (капитан Нарышкин А.Н.), СРТ-Р 9032 "Кейла" (капитан Петер В.Э.). В продолжительном рейсе людей даже в короткие часы отдыха начинала мучить бессонница и тоска по дому. По утрам они стали подолгу задерживать взгляд на фотографиях любимых, у кого они были. Главным фактором успеха должен был стать настрой команды. Только в нем успех дела, при хорошем настрое время шло быстрее. На вахте третьего сделали траление. Когда улов высыпали на палубу, рыбкин увидел свою старую знакомую -- голубую двугорбую рыбу. Теперь он не торопился нести её на камбуз, а изолировал от другой рыбной общности в отдельную бочку с забортной водой, решив выяснить, какого она роду-племени. На палубе появился юнга, готовый к свершению трудового подвига, а за ним кок с большой чашкой, чтоб набрать рыбы для жаренья. Мужики шкерили, рыбкин солил. Когда палуба наполнялась бочками, открывали трюм, боцман становился за кран-балку, а Александр Серебров спускался в трюм. С каждым разом бочек в трюме становилось больше. Ровной чередой тянулись промысловые дни: траление за тралением, рыбина к рыбине, бочка к бочке, тонна к тонне. Капитан-директор Вячеслав Аркадьевич Знаменский привел в район промысла новую плавучую базу "Йоханнес Варес". Первая специализированная база, построенная на судостроительной верфи в ПНР. Длина -- 155,1 м, Ширина -- 20,04 м, Осадка -- 8,2 м. Четыре охлаждаемых трюма. В то время это было последним достижением судостроения. На базе прибыл новый начальник экспедиции Дмитрий Павлович Тихонов. Тридцатидвухлетний капитан дальнего плавания. Спокойный, выдержанный и рассудительный человек. Романтическая натура, любил поэзию. Смерть прервала его последний рейс на плавбазе "Академик Павлов". И только после ухода из жизни выяснилось, что в лице Дмитрия Тихонова флот потерял не только мужественного моряка, но и талантливого поэта. Представляется, что из всего творчества замечательного человека и поэта наиболее дорогим и близким для сердца рыбака является стихотворение "Над картой Атлантики": Разбитая на четкие квадраты, Она лежит на штурманском столе. Над ней пылают майские закаты И бесятся метели в феврале. Рыбаками написано много стихов, но Дмитрий Тихонов умел найти свои слова, чтобы рассказать о дальних плаваниях, об отважных покорителях океана, о любви... Прежде, чем подойти к борту плавбазы, СРТ-42.. совершил вокруг неё круг почета. Вся команда любовалась судном, сверкающим свежестью заводской краски. Ошвартовались, с базы подали сетку, на ней переправили рыбкина с голубой рыбиной, которую он взял для проведения анализа. Рыбкин передал почту, работа продолжалась. Организация выгрузки у базы была доведена до автоматизма. Окончив работы, СРТ-42.. отошел от базы. Это был пятый груз, оставалось еще сдать один на базу, а с последним, седьмым по счету, следовать в порт. Как говорится, быстро сказка сказывается, а поймать и нашкерить груз -- дело очень серьёзное. ОСТРОВ СЕЙБЛ Радист Малышкин получил информацию, что в районе острова Сейбл ловится крупная треска. Связавшись с судами, работающими в районе острова, СРТ-42, запеленговавшись, лег курсом к ним. Сейбл -- маленький песчаный "блуждающий" островок. Океан размывает его западный берег и намывает восточный. За два века остров переместился на 22,6 мили (43 км) и получил название "Остров погибших кораблей". За сто лет на его мелях погибли 500 судов и 5000 моряков. Пришли в район и поставили трал. Когда начали брать, ваера шли втугую, а когда высыпали улов на палубу, все были поражены: такой крупной трески никто из рыбаков до этого не видел, чуть меньше сельдяной акулы. И такой крупной трески было около шести тонн. Это был настоящий успех и хорошее начало набора шестого груза. Нужно было только посмотреть на сияющее от счастья лицо старшего мастера добычи. В обработке богатого улова, как всегда, участвовала подвахта. Моторист с трудом подцеплял огромную треску за жабры и подавал на стол, где Виллу Вырк акцентированным ударом отсекал ей голову. "Ваня-куб" солил и возникла реальная угроза того, что его широкое лицо может лопнуть от удовольствия. Бочки наполнялись так быстро, что третий помощник своей левой рукой еле успевал их бондарить, а второй механик откатывать. В один из дней, когда на вахте второго помощника выбирали трал, к судну подошел и лег в дрейф учебный фрегат военно-морских сил Канады. Кадеты гурьбой высыпали на палубу и о чем-то оживленно говорили, показывая руками в сторону СРТ-42... - Корнеич, забондарь пару бочек и передай ребятам, пусть треской побалуются, - сказал второй боцману. Когда бочки выбросили за борт, дали сигнал тифоном. Выловив бочки, фрегат поднял сигнал по международному своду с пожеланием счастливого плавания, а кадеты еще долго махали руками и головными уборами. СРТ-42, вас вызывает "Варес", раздался из динамика женский голос, который в промысловом эфире является, безусловно, редкостью. - Варес, я СРТ-42... Слушаю вас. - 42, я Варес, у аппарата заведующая производственной лабораторией,меня зовут Галина Владимировна. Рыба, которую вы оставили на анализ, очень ядовита. Степень ядовитости в судовых условиях определить не представляется возможным, повезем в порт, где в стационарных условиях лаборатории врач-паразитолог сделает окончательное заключение. Скажите, кто-нибудь из членов команды употреблял эту рыбу в пищу? - Варес, я СРТ-42.. Да, употребляли. - СРТ-42, вы их с нами будете отправлять в порт? - Варес, я СРТ-42.. Зачем их отправлять в порт? - СРТ-42, я Варес. Вас поняла, по старому морскому обычаю вы предадите их тела морю? - Варес, я СРТ-42.. Галина Владимировна, вы нас неправильно поняли. Те члены команды, которые потребляли в пищу эту рыбу, живы-здоровы, чувствуют себя превосходно и работают. - 42, я Варес. Как живы??? Это невероятно! До связи. - До связи. Набор груза шел своим ходом. Второй и председатель ревизионной комиссии решили подбить бабки за рейс по организации питания в соответствии с существующими нормами -- по 1 руб.13 коп. в сутки на человека. Теперь только они могли вынести окончательный вердикт. Команда при наборе последнего груза и переходе в порт будет восстанавливать стройные фигуры, питаясь манной кашей с яблочным джемом, или несколько дней баловаться в обед свежей свининой, а к чаю получать копченую корейку. Ревизия показала, что все в порядке, да и при таком коке, как Ион Стамеску, иного и быть не могло. Команда всегда накормлена и никакого перерасхода. Уловы были стабильны и груз набран. Соколову не верилось, что так быстро, спокойно и без каких-либо приключений это удалось. И все благодаря команде. Каждый умело и ответственно делал свое дело: штурмана несли вахту, благодаря механикам работал главный двигатель и вспомогательные механизмы, заслуга старшего мастера добычи в том, что надежно и безотказно работал трал, а рыбмастер правильно умел организовать обработку улова. Соколов попросил добро на швартовку. Сдача шестого груза. Ничего нового, все, как уже было. Команда серьёзна и сосредоточена. Был у рыбаков добрый обычай -- у борта плавбазы самый вкусный обед. С этой задачей Ион Стамеску справился отлично. Закончив все работы, СРТ-42.. отвалил от борта плавбазы "Йоханнес Варес" и последовал к группе судов. ПОСЛЕДНИЙ ГРУЗ "Он трудный самый", - шутили рыбаки. У людей возникало двоякое чувство: с одной стороны, приближение окончания промысла окрыляло и вселяло силы, а с другой, от постоянного недосыпания и рева туманных гудков физические и, особенно, моральные силы были на исходе. Но каждый член команды знал магическое действие слова "надо". Как правило, среди рыбаков не было верующих, но они все были суеверны. Некоторые считали, что не может весь рейс пройти "без сучка и задоринки". Обязательно должна случиться какая-нибудь неприятность. И, как говорят, накаркали на свою голову. У берегов Лабрадора водились мощные косяки трески, которую ловили в разводьях плавающего льда. Наиболе е стабильно работали испанские суда, имеющие узкий корпус и мощные главные машины. Но из-за подвижки льда "флотилия всех святых", как называли испанцев, вынуждена была перейти в другие промысловые квадраты. Появление "святых" насторожило и расстроило многих капитанов, ибо кроме названия у них ничего святого не было. О них среди рыбаков шла плохая молва, ибо они не признавали никаких правил совместного плавания, а тралили курсами, какой Бог на душу пошлет. Из-за этого происходили сцепления орудий лова, и даже их гибель. СРТ-42... следовал с тралом, когда третий увидел, что сзади пересекающимся курсом следовал "святой". Прибывший на мостик капитан начал подавать звуковые сигналы, но испанец на них не реагировал. Подали сигнал ракетой, но траулер опасно сближался. Во избежание намотки ваеров на винт застопорили главный двигатель, последовал мягкий рывок и они сошлись вместе. В подобной ситуации маломощный СРТ оказывался в безвыходном положении, ибо отвернуть или уйти он не мог. "Святой" начал выборку трала, а когда ваер СРТ появился из воды, огромный рыжебородый детина ударил по нему топором, ваер безжизненно обвис. "Святая Лилия" сделала свое черное дело. До этого никто не видел Вольдемара Сакса в таком возбужденном состоянии, он не мог сдержать своего гнева, когда испанец рубил ваер. Казалось, он был готов доплыть до испанского судна и своими маленькими руками вцепиться в горло здоровяка. Он требовал от третьего ракетницу: "Турман, дай пистолет, я пуду ему дрелят, Курва-мать! Я режу!" Но эмоции плохой советчик делу. Требовались холодный расчет и твердая воля. Начали выбирать трал. Обрубленный ваер пришел чисто, теперь оставалось только надеяться на удачу. Удержал ли другой ваер трал и доску. Время тянулось медленно, казалось, прошла вечность, пока появилась доска, затем трал. Повозиться пришлось, но теперь это было делом техники. Неимоверными усилиями трал был поднят на палубу. "Святой" преподнес мерзкий подарок, но рыбаки радовались, что дело закончилось так легко. Испанец мог обрезать трал вместе с досками, тогда могла возникнуть продолжительная пауза в промысле. Ваер срастили, заново промерили и отмаркировали. Начали готовить трал к постановке. Капитан опасался, что инцидент с испанским судном отрицательно подействует на команду, но, к счастью, он ошибся. Наоборот, у людей появилась здоровая злость. На вахте старпома снова поставили трал. На вахте третьего помощника сделали еще одно траление и вошли в нормальный ритм работы. За утренним чаем все были серьёзны и сосредоточены, еще очень свежи были воспоминания о неприятном случае, но время -- лучший лекарь, скоро о нем забудут. Дольше всех не мог успокоиться Сакс, который грозил испанцу: "Курва-мать! Я режу!" На утренней вахте третьего в улове оказалась огромная особь палтуса. Такого большого никто из рыбаков раньше не видел. Второй помощник попросил мужиков взвесить его, а потом отнести на камбуз, переднюю часть оставить на жаркое, а из задней сделать котлет. Палтус весил 57 килограммов. Жареного палтуса команда практически ела ежедневно, но вкус котлет не поддается описанию. Они были настолько вкусны, что отведавший их тогда по сей день ощущает во рту их неповторимый вкус. Дни шли своим чередом, мужики, ложась в койку, остервенело вычеркивали в самодельных календарях прожитый день, которых оставалось все меньше и меньше. На вахте старпома поймали семь тонн. Сакс был до безумия рад, команда настроена весело, но до "половецких плясок" было еще далеко. Нужно поймать и нарезать еще груз, тогда пляши сколько душе угодно. В этот день команда работала 20 часов кряду. У некоторых рябило в глазах, а Ивану Пушкину даже померещилась теща. Трудно себе представить, что произошло, если теща померещилась бы рыбкину. Капитан приказал лечь курсом на ост, а сам написал текст радиограммы: "Таллинн. Рыбрадио. Галкину. Связи окончанием промысла, выполнением рейсового задания прошу добро сняться порт. Км Соколов". Развернувшись, СРТ-42.. троекратным гудком попрощался со всеми судами. Некоторые вызывали на связь, просили передавать привет земле, родственникам и близким. Желали счастливого плавания. Из горловины люка показалась мощная фигура Александра Сереброва с победно поднятыми вверх руками, что означало -- трюм забит! Трудно описать радость рыбаков в первые минуты окончания промысла. Это нужно прочувствовать самому. Каждый выражал радость по-своему. Обычно вверх летели шапки, за борт рабочие рукавицы. Случалось, люди даже пускались в пляс. Тогда еще африканского танца "Арангапегу" рыбаки не знали. Команда закрыла трюма, расклинила люковые брезенты, скатила палубу и все закрепила по-походному. После этого старпом распорядился: "Команде отдыхать!" Около четырех месяцев ждали рыбаки этой команды. КУРСОМ ДОМОЙ Неожиданно для туманной БНБ чудесная погода, по-весеннему светило солнце, океан был тих и спокоен, его воды нежно ласкали пошарпанные борта судна, будто извиняясь перед рыбаками за причиненные им неприятности во время зимнего перехода. СРТ-42.. полным ходом следовал в порт, отмеряя мили, на судне все, словно вымерли, бодрствовала только вахта. Радист принял радио: "42.. км Соколову Добро тчк Канторович". С этого времени судно переходило в оперативное подчинение диспетчера. На протяжении всего перехода по состоянию 18:00 мск судно должно было давать диспетчерскую сводку. Капитан написал РДО: "Снялись порт. Полный груз. Координаты, запасы, экипаж 25 человек. По судну ФБ. Км Соколов". На следующее утро отдохнувшие и довольные мужики собрались в салон к чаю, но боцман их сильно расстроил и порядком озадачил: "Попейте, значить, чай, перекурите, переоденьтесь в рабочее и выходите на палубу". - Это еще зачем? -- спросил Осипович. - Будем, значить, судно готовить к ремонту, - спокойно ответил боцман. - Мы не судоремонтники, - огрызнулся Осипович. - Кто, скажите мне, должен, значить, как не мы сами следить за судном? -- спросил боцман. Инициатива боцмана, как в зеркале отразилась на всегда чем-то недовольном лице матроса Ломакина, не сказав ни слова, он вышел из салона. После продолжительного рейса можно было отдохнуть, но боцман расценил ситуацию по-своему: благо приятная погода, продолжительный переход. Усилия команды сократят сроки ремонта и сэкономят деньги. Когда мужики собрались на палубе, к ним с краткой и содержательной речью обратился боцман: "Главным, значить, врагом судна является коррозия металла. Сегодня, значить, мы дадим ей смертельный бой путем ручной очистки металла от ржавчины скребками и стальными щетками. Труд низкопроизводительный, но очень важный. Разбирайте инструмент и за дело". Возможно, кому-то из мужиков хотелось послать "дракона" открытым текстом на хрен, но в душе даже Осипович понимал, что ржавчина гробит пароходы. К концу рейса многие обросли бородами и усами самых диковинных фасонов. Вне конкуренции была отдающая кузбасслаком, купеческая борода Александра Сереброва. По совершенно непонятной причине у третьего при черной шевелюре отросла рыжая борода. Горькую усмешку и сострадание вызывали четыре волосины на лице Пупкина. В начале рейса боцман напрочь отверг идею отпускать бороду. Он не мог забыть той уничтожающей критики, которой подвергли его бороду соплаватели. С чем её только ни сравнивали? Некоторые, наоборот, хотели вернуться в порт с бородой. После напряженного рейса все спешили домой, кто-то в мыслях уже был в кругу родных. Женатые прикидывали, на сколько сантиметров подросли дети и узнают ли в порту своих бородатых отцов. Кто-то представлял себе торжественную встречу, которую они заслужили. Оркестр, цветы, торжественные речи. Но не все радовались приходу. Что было делать тем, у кого судовой кубрик -- дом родной, а прописка по отделу кадров? Спустить в порту заработанные в море деньги, просить "дядю Пашу" направить на отходящее судно. Что делать человеку, если вся его недвижимость помещалась в потертом чемодане? Ни кола -- ни двора. Гол, как сокол. И некому склонить на плечо буйную головушку. Александр Серебров чувствовал себя из рук вон плохо. Он лежал в койке и смотрел в подволок, он так делал всегда, когда кошки скребли душу. Перед приходом в порт у него портилось настроение, но он старался не показывать этого, чтоб не повлиять отрицательно на других. Вот пройдет судно Зунд, счет времени будет определяться часами, а потом минутами. Куда торопиться ему, к кому спешить скитальцу океана? В голову лезли навязчивые мысли: "Ради кого и чего я живу? Кому я нужен?" Так думал мужественный человек, не раз смотревший смерти в глаза. Он не мог забыть и простить жене измены. Днем команда работала на палубе, а после ужина по просьбе боцмана старпом выступил с интересным сообщением о великих русских ученых. Он отметил, что каждый моряк должен знать о том, кто сыграл огромную роль в развитии и создании теоретических основ судостроения и судовождения. Он назвал Михаила Васильевича Ломоносова основоположником научного мореплавания, обогатившего науку глубокими исследованиями. Много интересного узнали моряки про академика А.Н.Крылова, который разработал "Таблицы непотопляемости", применяемые на всех флотах мира, об адмирале С.О.Макарове, который впервые в мире использовал пластырь из шпигованной парусины для закрытия пробоины в подводной части корабля. Старпом также рассказал об академиках В.Л.Поздюнине и Леонарде Эйлере. Вряд ли моряки когда-нибудь могли подумать, что на промысловом судне узнают столько интересного из истории отечественного флота. После выступления старпома боцман обратился к Осиповичу: "Учись, салага, будешь большим человеком". - Куда мне, Корнеич, уменя грамоты маловато. - Не в грамоте, Адам, дело. Ты, значить, думаешь, что у других лишние мозги через уши выпирают. Дураков пруд пруди, но они умеют себя показать, преподнести, значить, в лучшем виде. Ты понял? Показать, - поучал боцман Осиповича. - Если умеют, пусть показывают, - ответил матрос. Вспоминаю, значить, работали в Норвежском море. Начальник экспедиции по фамилии Лаптев, бывший крупный партийно-хозяйственный работник, снятый за пьянку. Его за глаза, значить, капитаны лаптем называли. Вот он решил себя, значить, показать. На утреннем совете один капитан докладывает: "Нахожусь в квадрате "Дэ", беру по 100 кг". Когда все капитаны выступили, Лаптев отдал приказ выметать сети в квадрате "Дэ" строем "каре". Многие, значить, капитаны с обветренных щек слезу утирали, а некоторые, значить, исполнили его приказ и сети выметали, а утром все дружно выбирали пустыря. На совете, значить, капитан Камренко, как всегда шуткой докладывает: "Считаю себя в Норвежском море, лежу на "Марии", беру сети". - Капитан Камренко, почему вы не выполнили моего приказа? -- спросил Лаптев. - Какого приказа? - Выметать сети в квадрате "Дэ". - Так я до "Дарьи" не дошел, лег на "Марью", а она мне, родимая, по тонне на сетку отваливает, - закончил боцман. На следующий день старший механик рассказал про красавицу-Одессу, сделав основной упор на Дерибасовскую, как красивейшую улицу во всем мире, с которой Бродвей не идет ни в какое сравнение. Одесситы свято чтут своего градоначальника Дерибаса Осипа Михайловича, в честь которого названа улица и русского адмирала испанского происхождения Хосе Рибаса, руководившего строительством одесского порта и города. А, между прочим, это одно и то же лицо. Дерибасовская улица славится тем, что по её тротуарам, стуча каблуками модных туфель иностранного производства, плавно двигаются, изгибаясь в талии, самые красивые создания женского рода, - закончил "дед". - Мне бы попасть на Дерибасовскую, - сказал Осипович. - Спеши, они уже штабелями лежат, тебя ждут, - сострил Славка. - А что, ко мне женщины буквально липнут, да и я их уважаю. - Адам, их привлекаешь не ты, а твой диковинной конструкции нос. У тебя, как в солдатском анекдоте получается: "Солдат, девок любишь? Люблю. А они тебя? Я их тоже", - закончил Славка. - В нашем деле, сколько поймал, столько отшкерил, - сказал гроссмейстер женского вопроса рыбкин Иван Балобанец. - Адам, а что ты до сих пор не женат? -- поинтересовался Славка - Да все как-то руки не доходили. - Ничего, ты еще не опоздал. Вернемся в порт, поедешь со своим другом в деревню Палкино и женишься на его теще. Сколько можно говорить про женщин, давайте поговорим о любви. Вот ты, Иван, женатый человек, а что ты знаешь про любовь? -- спросил Славка. - Любовь -- нежное и светлое чувство, - ответил Пупкин. - Иван, ты хороший парень, но о любви ты ни хрена не знаешь. Вот в Одессе был проведен всемирный симпозиум на тему "Что такое любовь". Ниже приводятся ответы специалистов по этому вопросу, - пояснил Славка. Врач: "Любовь -- болезнь, требующая постельного режима". Педагог: "Любовь -- это работа". Инженер: "Какая это работа, если основной механизм стоит? Это процесс". Адвокат: "Какой это процесс, когда одна дает, другой берет? Это взятка". Коммерсант: "Какая это взятка, если удовлетворены обе стороны? Это искусство". Артист: "Какое это искусство, если этим могут заниматься, кто не имеет таланта? Это наука". Профессор: "Какая же это наука, если любой студент может больше меня? Это сделка". Старый одессит: "Какая это сделка, если вкладывают больше, чем вынимают? В тот вечер мужикам так и не удалось выяснить, что такое любовь. Итог разговору подвел боцман: "Если уж, значить, умные люди не могли разобраться в энтой самой любви, мы будем любить своих "старух", как умеем и можем". Став начальником палубной команды, Корнеич активно сам не выступал, но по-прежнему удерживал травильно-баечную работу в своих крепких руках. Теперь он делал только небольшие дополнения. Вечером второй помощник проводил информацию об Атлантическом океане и привел ряд интересных цифр: на долю океана приходится 69% всех мировых морских перевозок, 70% всех мировых пассажирских линий. Океан является наиболее интенсивно использованным районом мирового промыслового рыболовства, на океан приходится 2/3 мирового улова. - Николай Александрович, мы пересекли океан и не видели ни одного судна. Почему? -- спросил Пупкин. - Хороший вопрос ты задал, Иван. Дело в том, что мы пересекаем океан в самой узкой его части северным путем от Оркнейских островов до Ньюфаундленда, а торговые и пассажирские суда следуют по "трансатлантическому пути северной части Атлантического океана" южным путем и плывут по дуге большого круга. Мы выходим в океан от северной оконечности Англии, они - от южной через проливы Па-де-Кале и Ла-Манш, по которым в год проходит около 300 тысяч судов. Когда ты будешь капитаном, поведешь свой лайнер Английским каналом, - закончил второй. Прошли еще сутки перехода. После ужина "свайка" пристал к Вырку: "Виллу, это правда, что ты ездил по Москве верхом на лошади? - Прафта. Я слузил на конно-спортивном пазе ЦСКА коневодом. - А кого ты встречал там из знаменитых конников? -- спросил любопытный Пупкин. - Та, я снал многих: Иван Калита, Иван Кизимоф и тругие. - Ты, поди, самого маршала Семена Михайловича Буденного видел? -- снова спросил Пупкин. - Маршала Пуденного я видел каздый тень сесть цасов утра, когда он прибывал на пазу. Броверял посади, если сытый и систый, плагодарност, колодный и крязный -- куба. - А сколько у тебя благодарностей от маршала Буденного? -- спросил Осипович. - От маршала Пуденного 26 стук и отин от Кручева. - Я уцил верхой есде его точь Раду. - Брешешь ты все, -- сказал Осипович. - Засохни, "свайка", - рыкнул Ломакин. - Мой командир приказал мне уцить верховой есде отин сенсина и сказал, сто она точь Кручова. Он пыл оцен кордый и никогда не коворил: "Здрастуйте", а я ему са это сильно тавил ногу, когда он садился верхом на лосад. Когда концил уцебу, на пазу приехал Кручов, он пыл оросем строении, сал мне руку и садил рядом. - Куришь? -- спросил Кручев - Курю. - Сакуривай. Я снап, сто са курение в манеже - куба, но рука сам тянулся карман и я сакурил, а когда это видел старсина, стал пелый, как пумага. - Как служится? -- спросил Кручов. - Хорошо. - Откуда родом? - Эстония. - У вас в Эстонии кукурузу сеят? - Та, сеят, но он плохо растет. - Ей нузен трукой технология семлетелия. - Ты, Вырк, хорошо скреби ржавчину и получишь еще одну благодарность от боцмана, - сострил Осипович. - Снаес, Осиповиц, ты не ест оросий целовек, ты ест ленивый, а поцман любит работа. Ты мне месал коворит, а сам не снаес, как посади субы цистить? - Яныч, расскажи, - попросил Пупкин. - Нам прибыло пополнение. Отин молодой из Ростова цистил посад, а "старики" просили: "Ты посади субы поцистил? - А это как? - Это просто, восми субную сетку, пасту, поднимай посади верхняя куба и начинай цистит. Эта видел старсина: "Сто ты творис твою дусу-мать? - Чисю посади субы, - ответил молодой. Старсина понял, сто эта сутка и не накасал солдата. Рассказ Вырка понравился мужикам, и они попросили рассказать еще что-нибудь. Конечно, 26-тикратному призеру по выездке было что рассказать. Он поделился с мужиками, как на даче маршала они с ним собирали грибы, а потом пили водку. Когда Вырк закончил рассказ, он подошел к Осиповичу, положил руку ему на плечо и сказал: "Ты меня не сердис, Вырк сказал прафту". Старпом Верненко был очень серьёзным человеком и в матросской травле участия не принимал, предпочитая шахматы, но на судне ему не было достойных противников. Все, кто умел передвигать по доске фигуры, проиграв, больше не садились играть. И тогда чиф решил приобщить к интеллектуальной игре "деда", более предрасположенного к байкам. Однако это очень расстроило боцмана, морально ответственного за проведение травли и имевшего на "деда" свои виды. Боцман посетовал старпому на то, что в последнее время старший комсостав начал отрываться от коллектива. В очередной партии белыми "дед" разыграл гамбит Шичкина. В теории этот гамбит отсутствует, его применял известный хохмач Иван Сергеевич Шичкин. Вся хитрость заключается в том, что он брал в руку коня, долго крутил его над доской, а потом ставил на клетку с объявлением шаха королю и одновременной потерей ферзя. Конечно, у старпома такие шутки не проходили, но атмосфера матча была испорчена. Сделав правильные выводы из критики, он пошел в салон. Не успел сесть, как Корнеич взял быка за рога: "Вадим Петрович, вы, значить, редкий гость наших сборов. Поэтому прошу вас рассказать что-нибудь". - Корнеич, рассказать у меня есть, что, но я не любитель травли. - Тогда расскажите о чем-то серьёзном, мы с удовольствием послушаем. - Хорошо, я расскажу вам случай, когда несерьёзность и безответственность могут привезти к непредсказуемым последствиям, - начал старпом. Я служил на крейсере Тихоокеанского флота, стояли на бочках, увольнение личного состава и сход офицеров на берег по установленному графику на буксире. На корабль для дальнейшего прохождения службы прибыли два молодых лейтенанта после окончания училища, которое давно окончил я. Ничем особым они не отличались и звезд с небес не хватали, короче, как все молодые офицеры, у которых иногда в определенном месте играет детство. Однажды они оба сошли на берег, вечером вернулся один. Докладывая о прибытии, сказал, что Чойбалсан будет утром. Дежурный по кораблю доложил о визите маршала Монголии командиру корабля, тот оперативному дежурному флота, тот командующему флотом. Командующий флотом приказал поднять военный оркестр и приступить к репетиции исполнения монгольского гимна, но не оказалось нот. Адмирал приказал готовить к экстренному вылету свой самолет в Москву за нотами, а сам доложил оперативному дежурному военно-морского флота, а тот - главкому. В министерстве обороны главкому сообщили, что о визите маршала Чойбалсана ничего неизвестно. Ничего не слышали о визите и в министерстве иностранных дел. Самолет командующего флотом уже выруливал на взлетную полосу, когда решили перепроверить информацию. Разбудили спящего лейтенанта и спросили: "Откуда вам известно о визите в СССР маршала Монголии Чойбалсана?" - Он сам сказал. - Кто? - Чойбалсан. - Где вы его видели? - Мы вчера были с ним в ресторане "Золотой Рог". - С Чойбалсаном? В ресторане? Такого не может быть? - Вчера вечером я был в ресторане "Золотой Рог" с лейтенантом Михайловым, которого в училище называли Чойбалсаном, - закончил старпом, а мужики дружно засмеялись. - Вадим Петрович, скажите, пожалуйста, как говорить правильно "ходить" или "плавать", - обратился к старпому Пупкин. - Очень интересный вопрос ты задал мне, матрос Пупкин. Вопрос теоретический, - улыбнулся Верненко, - из-за которого в последнее время ведутся споры между моряками. Дело в том, что за многовековую историю мореплавания российского флота говорили "плавать". Вся морская практика исходит из плавания: одиночное плавание, плавание в тумане, в узкости, во льдах, плавание по дуге большого круга. Как вы назовете капитана дальнего плавания? Капитан дальнего хождения или дальней ходки. Абсурд. Но серьезное противодействие "плаванию" оказала одна из главных наук -- навигация, которая переводится, как "хождение" по морю. Вошло в обиход при Петре I. За пять веков слово "хождение" было употреблено в литературе один раз, когда тверской купец Афанасий Никитин совершил в 1466-1472 годы путешествие в Персию и Индию, написав книгу "Хождение за три моря". Но нужно учитывать, что он был купец. В 1947 году композитор Константин Листов на слова Александра Жарова написал песню "Ходили мы походами", после чего молодежь на флоте начала "ходить". Вероятно, этим молодым невдомек, что главной характеристикой любого судна является плавучесть. Кроме того, "ходить" не выдерживает критики с позиции человеческого фактора. Мне не доводилось видеть человека, способного ходить по воде, дойдет до шеи и бросается вплавь. Я лично считаю, что правильно говорить "плавать", хотя категорически не отвергаю "ходить". Ведь существуют мореходы, мореходная астрономия, мореходные таблицы и мореходные инструменты, - кончил старпом. - Спасибо вам, Вадим Петрович, - поблагодарил Пупкин. - Всегда к вашим услугам, - улыбаясь, ответил Верненко. Океан спокоен и мерно дышал. Чистое, без облачка, лазурное небо, ярко светило солнце, а штурмана во главе с капитаном отводили душу с секстаном в руке, определяя место судна по солнцу. Ведь еще в старину моряки относили умение определять место судна по звездам-планетам к признаку высокой морской культуры. Сменившись с вахты, третий и моторист обедали, в салоне кроме них никого не было. - Герман, заканчивается рейс, стоим одну вахту, а путем друг о друге ничего не знаем, расскажи, как ты пришел на флот. - Юханнесович, особо рассказывать нечего, все просто и банально. Окончил среднюю школу, призвали на службу. В телячьем вагоне привезли в Ленинград, на электричке в Ломоносов, оттуда на буксире в закрытый город Кронштадт. Разместили в Петровских казармах. Оказался в учебной группе корабельных мотористов, куда зачисляли ребят, имеющих образование 9 классов и выше. Начальником курса был майор Евтеев по прозвищу "Чтоб я не сдох". Учебка -- настоящая тюрьма, за шесть месяцев не был ни разу в городе. По окончании попал в Таллинн на тральщик. После службы подался к рыбакам, пришел вместе с Виктором Никитиным, прекрасный парень, эрудированный и начитанный. - Виктор Никитин -- настоящий моряк, мы с ним прошлый рейс в Норвежском море вместе были. Он со мной вахту стоял, а я его все в мореходку поступить агитировал, - сказал третий. - Я тоже поступать думаю. - Решение правильное, но как говорил мой школьный учитель: "Думать не надо -- надо соображать". Решил -- поступай. - Спасибо тебе, Юханнесович, на добром слове. Днем команда работала на палубе, а после ужина снова "большой сбор" в салоне. - Вячеслав Николаевич, расскажи, как ты стал моряком, почему оказался у рыбаков? -- вежливо попросил Пупкин Ласточкина. РАССКАЗ МАТРОСА ВЯЧЕСЛАВА ЛАСТОЧКИНА - Вроде бы и рассказывать нечего, но если хорошо порыться в сусеках памяти, то что-то можно наскрести, - начал Славка. - Известный бас Борис Штоколов поет романс "Слушайте, если хотите". Я совершенно лишен вокальных способностей, да вряд ли заслуживаю того, чтобы мое жизнеописание перекладывать на музыку. Типичная судьба мальчишки, с детства грезившего морем. Как у всех: школа, армия, мореходная школа, после которой попал в Эстонское пароходство. Хочу сразу предупредить, что жизнь на судах была далеко не медом и даже не манной небесной. В то время, как громко пели: Не нужен мне берег турецкий И Африка мне не нужна боязнь того, что кто-то убежит и попросит за границей политического убежища, была возведена до уровня государственной политики. Тогда действовал принцип: доверяй, но проверяй. Поэтому люди находились под постоянным и неусыпным наблюдением многих пар пытливых глаз: кадровых чекистов, внедренных в состав экипажа, пароходских осведомителей, первого помощника. А если на судне был капитан-самодур, то при нем состоял целый штат прихвостней, доносившись ему все, что говорили и делали на судне и за его пределами. Мне доводилось слышать чудовищные вещи о таких капитанах, узурпировавших власть, унижающих человеческое достоинство своих помощников и экипажа. Самодуры бывают двух сортов. Одни, зная, что они дураки, стараются этого не показывать, а пожинать плоды труда помощников и команды, выдавая их за свои. Самой опасной категорией являлись капитаны-самодуры, которые демонстрировали свою интеллектуальную ущербность в состоянии подпития при посторонних. Мне с капитаном крупно повезло. Я оказался на судне, которым командовал опытный моряк и прекрасной души человек. Назовем его Николаем Ивановичем Николаевым. Требовательный, но справедливый. К команде относился исключительно по-доброму. Всегда сдержан, спокоен, корректен и рассудителен. Он никого не распекал. Команда уважала его и за глаза называла "папой". И надо же такому случиться, что при прекрасном капитане старпомом оказался субъект, которого человеком можно назвать только с большой натяжкой. Герман Трифонович Зубов среднего роста, сухощавый, его хищное лицо рыси никогда не озарялось улыбкой. Ему были присущи непомерное самомнение и самовосхваление. Всех кроме себя считал глупцами. Завистлив к чужой славе. Издавна известно, что у старпома собачья до лжность, но даже ругаясь, нельзя унижать человеческого достоинства подчиненных. Посмотрите на нашего старпома, за весь рейс никому не нагрубил, никому не сказал плохого слова. Особенно старпом презирал тех, кто не лебезил перед ним и не пресмыкался. Между мастером и старпомом были весьма натянутые, официальные отношения, как сейчас говорят: между ними не было психологической совместимости. Не могу понять, почему капитан терпел рядом такое ничтожество, как Зубов? Команда не уважала старп ома и поддерживала мастера. Мне выпало стоять со старпомом вахту. Перед выходом в рейс произошла смена первых помощников. Я штатного знал мало, но ребята говорили, что нормальный мужик. Выходили на Европу, рейс трамповый. После окончания погрузки собрали экипаж, капитан рассказал о первом порте захода, сколько нужно перевезти груза, сделать тонно-миль и получить чистой валютной выручки. Закончив выступление, капитан спросил у первого, имеет ли он что сказать. Первый помощник был немногословен: "Митинг окончен, прошу разойтись по камерам".
Комментарии (0)

Нет комментариев. Ваш будет первым!