НА БОЛЬШУЮ НЬЮФАУНДЛЕНДСКУЮ БАНКУ 6 - Рястас Юрий

Автор
Опубликовано: 1986 дней назад (10 августа 2016)
Редактировалось: 1 раз — 10 августа 2016
0
Голосов: 0
Во время обеда капитан зачитал радиограмму команде: "Нам заседать некогда, надо работать, поэтому прошу принять это, как должное, если имеются соображения принять дополнительные социалистические обязательства, прошу высказываться. Какую общую цифру вылова будем давать?" А сколько надо? -- спросил боцман. - Чем больше, тем лучше, Корнеич, -- ответил капитан, улыбаясь. - Я предлагаю дать ответ по количеству обработанной рыбы. Раз надо, значит надо. Дадим, что за рейс выловим и сдадим 4500 центнеров соленого полуфабриката. В конторе умных много, подсчитают, сколько же это будет рыбы. Мое такое предложение, - закончил рыбкин. - Чего тут, значить, думать, ставь на голосование, - предложил боцман. Рыбкин поставил вопрос на голосование, все проголосовали "за". Капитан поднялся на мостик и написал текст радиограммы на берег. РДО показал старпому, стоявшему на вахте: "Таллинн. Рыбрадио. Галкину, профсоюзный комитет Сухареву. Обсудив дополнительно установленное задание по добыче рыбы, экипаж СРТ-42 принял честь дня независимости Африки обязательство сдать 4500 центнеров соленого полуфабриката, сократив время траления целях снижения себестоимости продукции за счет экономии топлива, промвооружения, моторесурса. КМ Соколов, председатель судового комитета Балобанец". Прочтя текст радиограммы, чиф пришел в восторг: "Это гениально! Солидная бумага -- не трость, а опереться можно. А чего стоят слова "сократив время траления", ведь ... это индульгенция и щит от нападок Баранова. А Галкин нас поймет, он мужик умный". Начальник базы Борис Архипович Галкин был, действительно, мудрым человеком. Ученые утверждают, что "имя, данное человеку при рождении, во многом определяет его характер". Имя Борис говорит о настойчивости его обладателя. Без чьей-либо помощи прошел путь от кочегара до руководителя предприятия, был рассудительным и толковым начальником. Обладал острым умом и быстрой реакцией на происходящее, но никогда не принимал поспешных решений, а всегда основательно все взвешивал. Независим, самостоятелен, с высоким чувством ответственности. Когда база не выполняла плана, и над его головой сгустились тучи, Галкин не отдал флоту приказа метать сети в штормовую погоду, а перевел часть судов на Большую Ньюфаундлендскую банку. Борис Архипович был чутким к людям и уважал их мнение. Дружелюбен и приветлив, прост в общении, с каждым мог найти общий язык. Чувствителен к чужому горю, мягкий и добрый. Его добротой некоторые злоупотребляли. Один известный рыбак, находясь на берегу в резерве, трижды ходил к Галкину с заявлением выдать аванс. Собрались как-то мужики посетить "Армянскую библиотеку" ("Арарат"), но наличности в кармане не оказалось. Рыбак в четвертый раз написал заявление, указав в качестве причины приезд матери из Татарстана. Когда он вошел в приемную, секретарша попросила оставить заявление на столе. Чья-то подлая рука после мамы из Татарстана начертала "и на закуску тоже". Однажды произошел трагикомический случай. Боцман Красношапко попросил выдать аванс на похороны жены, деньги беспрепятственно получил и приступил к поминкам. Через три дня в приемную вошла женщина и попросила у секретаря разрешения пройти к начальнику. - Кто вы такая и по какому вопросу? - Я жена боцмана Красношапко. Моего мужа третий день нет дома. - Вы жена боцмана Красношапко? - Да, я законная жена боцмана Красношапко. В чем дело? - Вы воскресли? - Как воскресла? Я не умирала. - Интересно, три дня назад ваш муж получил аванс на ваши похороны... Бориса Архиповича отличало высокое чувство юмора. Когда от ходоков за авансом не стало отбоя, он применил метод разноцветной резолюции: если резолюция написана одним цветом, бухгалтерия выдает аванс, если другим -- плакали денежки. Минули еще сутки напряженного рыбацкого труда. Утром диктор московского радио сообщил интересную новость: "Вдали от родных берегов, преодолевая льды и туманы, ведут промысел донных пород рыбы суда Западного бассейна. Экипаж СРТ-42.. под командованием молодого капитана Сергея Соколова принял в честь дня освобождения Африки дополнительное обязательство сдать за рейс 4500 центнеров соленого полуфабриката при сокращении времени траления в целях снижения себестоимости продукции за счет экономии топлива, промвооружения и моторесурса". На утреннем совете Баранов вновь напустился на капитана Соколова: - Что за закулисную игру вы ведете за моей спиной? Кто вам дал право без моего согласия принимать дополнительные обязательства? - Экипаж, Борис Иванович. И причем здесь, собственно, вы? Судно получило дополнительное задание по добыче. Экипаж обсудил и принял обязательство, - спокойно ответил Соколов. Набрав груз, СРТ-Р 9062 подошел к борту плавбазы "Украина", капитан Камренко зашел к начальнику экспедиции. После приветствия Баранов сразу задал Камренко волновавший его вопрос: "Юрий Алексеевич, что мы будем делать с Соколовым?" - А что с ним делать? Любить и жаловать. Чем бы дитя ни тешилось, лишь бы не плакало, наш дитко ловит по два дневных задания и по возможности помогает другим. За это его надо хвалить, по крайней мере, публично не ругать. - А кто дал ему право не выполнять указаний начальника базы? - Каких указаний? - Тралить по 18 часов в сутки и работать в две смены. - Борис Иванович, в нашем деле важен результат. Зачем Соколову тралить по 18 часов, если он за одно траление иногда ловит столько, что день обрабатывает улов. Ведь тралить 18 часов - не догма. - Соколов -- выскочка. - И с этим, Борис Иванович, не могу согласиться. Соколов -- хороший, скромный и честный парень. Я его хорошо знаю, он был у меня третьим и вторым помощником. А как он брал сети! Хоть на ВДНХ направляй. Вспоминаю, как однажды во время жестокого шторма у Лофотен, нас сносило в зону. Приняли решение брать сети. Третий выбирал, второй помощник на руле, а ваш покорный слуга, капитан Камренко хоть и большой грешник, стоял, скрестив руки на груди, творил молитву, чтоб никого не смыло за борт. Для капитана потеря человека в море -- самое страшное. - Я уверен, Борис Иванович, из Соколова получится прекрасный капитан. Поверьте моему опыту. СРТ-42.. оказался в сложной ситуации: если не удастся сдать еще один груз на "Украину", судно будет простаивать в ожидании подхода плавбазы "Урал", а это может вызвать серьёзные осложнения с выполнением рейсового задания. Капитан обратился к команде, объяснил ситуацию, люди все прекрасно понимали и работали, не покладая рук. На палубе практически были все. Капитан по много часов бессменно находился на мостике, он осунулся с лица и стал ещё серьёзней. Обычно рыбаки не верили в чудо, но оно свершилось, груз был набран. Сдав на базу груз, СРТ-42.. отвалил от борта "Украины" и попрощался трехкратным гудком. РЫБАЦКОЕ СЧАСТЬЕ У команды было приподнятое настроение. В район промысла прибыла плавбаза "Урал", что означало получение почты. Для рыбака почта -- святое дело, красный день в календаре, праздник, когда "душа поет". Почту для отряда получало судно, которое первым подходило к базе на выгрузку, доставляло в промысловый квадрат и передавало судам. В отличие от суровой Северной Атлантики, где почту передавали в бочке, в Северо-Западной Атлантике было проще -- на бросательном конце. Суда сходились носами на безопасное расстояние, передавали почту, кинофильмы и посылки. В день получения почты счастливчиков можно разделить на три категории: одни получали посылки, другие письма, а третьи наслаждались чтением журналов "Огонек", "Крокодил" и газет не первой свежести. Капитан-директор плавбазы "Урал" Петр Алексеевич Ярковой, старейший среди капитанов флота. Среднего роста, спокойный и неразговорчивый. Мягкий, добрый и чуткий человек. Участник войны и 13-ти экспедиций в Антарктику за китами. Не курил, не пил, не ругался матом, за что команда называла его "баптистом", а среди промысловиков у него было другое прозвище "Мука есть -- муки нет". Спокойствие и невозмутимость капитана вызывали восхищение. Когда в Зунде нахальные паромчики норовили проскочить буквально перед носом судна, он сдерживал эмоции, но когда у парохода вышла из строя рулевая машинка, а паром прицелился в правый борт плавбазы, капитан трижды сплюнул в открытое лобовое окно рубки и сказал: "Блядская отрава!" большего от него никто никогда не слышал. Плавбаза "Урал" славилась не только своим знаменитым капитаном, но и как известный питомник судовых клопов и тараканов, длине усов которых мог позавидовать любой боцман. База была своеобразным плавающим учебно-курсовым комбинатом, в её трюмах молодые моряки оттачивали технику катания бочек, в носовом двенадцатиместном кубрике получали первые уроки оморячивания и проходили испытания на выживание, получая многочисленные укусы обнаглевших и окончательно потерявших всякую совесть клопов. Петр Алексеевич Ярковой сделал на базе 15 рейсов. Временно командовал производственным рефрижератором "Советская Родина". Выйдя на пенсию, Петр Алексеевич остался в службе капитаном-наставником. Вернувшись из рейса 2-го мая, 8-го он выступал на митинге с воспоминаниями о войне и умер на руках своего бывшего матроса Георга Рятсеппа... СРТ-42.. ошвартовался к базе, куда переправили рыбкина сдавать груз, и второго помощника получать продукты. Второй передал почту. Счастливчиком первой категории оказался радист Малышкин. В посылке оказалась медицинская грелка. И хотя в ней был не медицинский спирт, а самогон, но весьма пригодный для употребления. Многие получили письма. Третью категорию уверенно возглавил старший мастер добычи Сакс, он никогда не получал ни от кого писем. Когда боцман присел на крышку второго трюма читать письмо от своей "старухи", старший мастер добычи сел с ним рядом, положил свою тонкую руку ему на плечо и участливо спросил: "Корнеевиц, сто писет твой кобыла? Ребятиски телезка еще не нуздается? - Артурыч, отстань что ты, значить, пристал, как банный лист? -- сказал боцман, шутя отталкивая Сакса, но вдруг его всегда серьёзное лицо расплылось в улыбке, своими сильными жилистыми руками он схватил Артуровича в охапку, закружился с ним по палубе, приговаривая: "Нуздается, Артурыч, нуздается!" Так команда узнала об огромной радости боцмана. Получил письмо от горячо любимой жены Насти матрос Иван Пупкин, но своей радости о том, что жена беременна, прилюдно не выразил. Получил письмо и третий помощник Рятсепп, так именно и было написано на стандартном голубом конверте. Держа в руках письмо, он думал, как поступить. Или прочесть, или выбросить за борт, как поступила она в свое время с ним, но, увидев подходящего Сакса, раскрыл конверт. Письмо было очень коротким: Здравствуй, Георг! Узнала из газеты, что ты работаешь третьим помощником на СРТ-42... Решила тебе написать. Если получишь это письмо, напиши ответ. До свидания. Светлана. Эти две строчки, как ножом полоснули по еще не окончательно зарубцевавшейся сердечной ране третьего. С первой оказией он отправит на берег ответ: Здравствуй, Светлана! Письмо твое получил. Спасибо, что вспомнила через столько лет. До свидания. Георг. Работа на палубе шла, как обычно, но опытному глазу могли показаться некоторые особенности. Боцман управлял кран-балкой с таким довольным лицом, какое бывает у любителя выпить при виде обильной выпивки и богатой закуски, а матрос Иван Пупкин катал по палубе бочки на сетку с таким энтузиазмом, будто ему перед работой пятую точку опоры обильно смочили скипидаром. Второй механик читал письмо от жены в машине во время вахты. Жена с двумя детьми жила у своей матери в деревне в Костромской области. Читая письмо от жены, бывший танкист вспомнил песню "Когда приходит почта полевая", на фронте письма из дома от родных читали в перерывах между боями. Письмо было длинным и подробным: "Здравствуй, мой дорогой и любимый муж, Анатолий Сергеевич! Обращается к тебе твоя жена Анфиса Георгиевна, дети -- Галя и Игорь, теща Ефросинья Максимовна, сестра Дарья, двоюродная сестра Марфа, племянники Митя и Петя, племянницы Маша и Света, крестная Ульяна Елисеевна и соседи Егоровы, Петровы и Скворцовы. Во первых строках письма сообщаю, что мы все живы-здоровы, чего и тебе желаем. Корова отелилась в рождественскую ночь, принесла бычка. Сена, что накосил и дров, что напилил, должно хватить. Дети твои целыми днями катаются на лыжах и санках с горки. В школе ведут себя и учатся хорошо. Племянники тоже учатся хорошо, но Петька очень балованный, отца в школу вызывали. Дома был проведен воспитательный процесс ремнем по известному тебе месту. Теща твоя Ефросинья Максимовна стала часто хворать, крестная Ульяна Елисеевна плоха глазами стала и на улицу не выходит. Сестра Дарья и двоюродная сестра Марфа работают на ферме, у них все хорошо. К Петровым в отпуск приезжал младший сын Николай со своей кралей. Худа, как осиновый кол, обвешана безделушками, как новогодняя елка, во рту длинная сигарета, как козья ножка у деда Кондрата, размалеванная, как клоун в цирке. Он служит на Дальнем Востоке в офицерах, на погонах маленькие звездочки, а вот сколько, не упомню, в званиях не разбираюсь. Скворцовы выдали замуж внучку, свадьбу гуляли в колхозном клубе. Сеньке Егорову во время драки сломали два ребра и выбили левый глаз, но он хорохорится. Заживут, говорит, ребра, пойду сторожем в сельпо, а то, что глаза нет, оно еще к лучшему, меньше буду видеть, как воруют. Ветром сорвало крышу с бани, но я никого не прошу, приедешь, сам починишь, ведь у тебя золотые руки. Возвращайся скорей, мой любимый. Мы все тебя любим и ждем. Твоя жена Анфиса Георгиевна, дети, родственники и соседи". После окончания выгрузки рыбы, пока мужики в трюме базы перекуривали, Корнеич достал из кармана письмо и еще раз прочел: Здравствуй наш дорогой и любимый папуличка! Узнала, что в ваш район уходит судно, решила тебе написать письмо. Мой родной, сообщаю тебе радостную весть. То, о чем мы с тобой так долго мечтали, свершилось. Я безумно рада сообщить тебе о том, что жду ребенка. Как ты чувствуешь себя? Я плохо сплю по ночам. Мне все время снятся кошмары, что вы столкнулись с айсбергом, судно тонет и вы в холодной воде. Милый, я никогда не ждала тебя из рейса так, как теперь. Мы гуляем по парку "Живых и мертвых", проходим мимо бара, где ты любишь выпить пива. Рыбаки гуляют. Крепко обнимаю, целую, люблю. Твоя мамуля. Родным и близким повеяло от этого маленького листка бумаги. Корнеич еще раз прочел письмо, сунул в карман, надел на руки перчатки и пошел к кран-балке. СРТ отвалил от базы. После помывки "Маркони" и "Ваня-куб" сидели в каюте радиста и пили самогон. Во время выпивки у них произошел спор на художественную тему: сколько медведей изображено на картине Ивана Ивановича Шишкина "Утро в сосновом бору"? Ночью радист дал жене телеграмму: "Срочно радируй, сколько медведей на картине Шишкина Утро в сосновом бору". Получив радиограмму весьма странного содержания, жена пошла к председателю базового комитета. - Вот к чему приводит бездушное отношение к людям. Мой муж просил путевку, а вы ему не дали, - сказала она. - А в чем, собственно, дело? -- спросил председатель. - Читайте, - сказала женщина и подала председателю бланк радиограммы. РУЗИКИЙ, ЗОБИРАЙ ЗОБРАНИЕ Уловы обрезало сразу, как ножом. Выбрали трал, а в нем сиротливо трепыхалось несколько десятков рыбин. Об этом на совете стыдно говорить. В промысловой практике случалось, что трал бывал пустым, тогда забегали на ветер, ставили трал и были с рыбой. Но чтобы сразу у всех судов тралы были пустыми, это было уже серьезно. Суда заметались в поисках, щупая толщу воды лучами эхолотов. Первым ощутил отсутствие рыбы Соколов, который всегда давал в сводке то, что реально поймал. Более опытные капитаны давали заниженные данные, создавая заначку. Не имея ни рыбы, ни заначки, Соколов оказался "голым, как король". Ему первому предстояло объясниться с Барановым на совете. Что творилось в душе молодого капитана, можно только представить. СРТ-42 шел с тралом, когда в динамике раздался голос начальника экспедиции: "Доброе утро, товарищи капитаны! Начинаем совет. Юрий Алексеевич, слушаем вас". - 9062 говорит. Доброе утро, Борис Иванович, товарищи капитаны. Считаю себя на Большой Ньюфаундлендской банке. Пять раз просил, ни разу не дала. Буду щупать до тех пор, пока расщедрится, а потом, хоть ложкой хлебай. Все присутствующие на совете поняли, что капитан Камренко в иносказательной форме доложил, что сделал пять тралений, улова нет, будет искать рыбу до тех пор, пока не найдет, а потом поймает. Баранов не одернул капитана Камренко злым окриком: "Не засоряйте эфир!" - Говорит 42... Доброе утро, товарищи! Три траления, колеса. Когда капитаны всех судов доложили о нулях, колесах и баранках, Соколов вновь оказался мальчиком для битья. - Ну, что, Соколов, допрыгался? Где ваши рекордные уловы с "сокращенным числом тралений"? Почему вы теперь не радируете, что в честь дня освобождения Африки за три траления вы не поймали ни единого хвоста? Чем вы реально помогли африканским друзьям? Почему вы не выполнили суточного задания по вылову? В ам нечего сказать в свое оправдание! Вы зазнались и перестали ловить. Капитан СРТ-42, я вас спрашиваю, почему вы не выполнили суточного задания? - ГоворитСРТ-42, Борис Иванович, я не хотел бы здесь обсуждать все детали наших временных неудач, в которых в большей степени виновны вы. - Дерзость! В чем вы меня обвиняете? Если каждый капитан будет со мной так разговаривать, то где же принцип единоначалия? - Говорит СРТ-42... товарищ начальник экспедиции, я и не делал никакой попытки, а только констатирую факты. Когда в Северной Атлантике шторм разгонял сельдь по всему Норвежскому морю, начальник экспедиции Владимир Чернухин назначал суда в поисковый режим работы с сокращением вдвое суточного вылова, у вас такое право есть. Почему вы им не воспользовались? - Соколов прав, - включился Камренко. - Соколов прав, - подтвердил Кудасов. - Что будем делать, товарищи? - Рузикий! Рузикий! Зобирай зобрание! -- прогнусавил в эфир японец. Приняв японца за кого-то из своих, Баранов рыкнул: "Не засоряйте эфир!" Вездесущие японцы успевали всюду, они работали практически во всех промысловых районах Мирового океана, обойдя по вылову Америку, СССР, Китай и Чили. - 42, прошу ответить. - 42.. на приеме. - 42, с сегодняшнего дня назначаетесь в поисковый вариант работы. - 42.. говорит. Борис Иванович, благодарю за оказанное доверие, но считал бы правильным назначить поисковым судном СРТ-Р 9109, у которого трудности с выполнением плана, а искать рыбу мы будем всем отрядом, - ответил Соколов. - Говорит 9062. Борис Иванович, Соколов -- настоящий джентльмен, он поступает порядочно, благородно и логично. - СРТ-Р 9109, прошу ответить. - СРТ-Р 9109 на приеме. - СРТ-Р 9109, с сегодняшнего дня, Доментиан Николаевич, ваше судно является поисковым. - Есть! -- по-военному ответил капитан Морозов. После совета капитан Морозов думал о Соколове. Какой порядочный человек. Никакого лизоблюдства и чинопочитания, правду-матку рубит в глаза, а не всем начальникам нравится, особенно такому, как Баранов. От неудач не застрахован никто, она приходит, "когда её совсем не ждешь". Безрыбье -- "беда для всех одна", но все капитаны-промысловики воспринимают и переживают её по-разному. Один известный капитан, привыкший купаться в славе, очень тяжело и весьма странным образом реагировал на неудачу. Увидя с мостика всплывший пустой куток, он, как молодой горный козел, разбегался и бился головой о носовую переборку рубки, затем бросал на палубу "галкинскую" шапку, полученную на складе отдела снабжения, и начинал яростно топтать её ногами, вероятно считая, что во всех бедах виновата шапка, а не то место, на котором она только что была. Некоторые капитаны замыкались в себя, а другие становились агрессивными. Соколов относился к тем капитанам, которые серьёзно переживают неудачи, но при этом умеют держать себя в руках. Он постоянно находился на мостике, прослушивал советы всех экспедиций. Его лицо было уставшим, мрачным и насупленным, но он никогда не устраивал разносов, зная о том, что нервозность и раздражительность передается подчиненным. Вообще неудачи стойко переносят люди с твердым характером и крепкими нервами, хладнокровные и волевые. Как писал Данте Здесь нужно, чтоб душа была тверда, Здесь страх не должен подавать совета. Радист Малышкин связался с польским траулером и выяснил у своего коллеги, что они весьма удачно ловят треску. На всякий случай "Маркони" запеленговал польское судно. Малышкин пришел на мостик и доложил капитану, что он связывался с поляками, которые ловят треску, и он запеленговал траулер. - Молодец, Михалыч! -- бросил капитан радисту. - Юханнесович, хватай мешок, побежим за помощью к друзьям-полякам. Выбрали трал, легли курсом по пеленгу к группе польских судов, мужики в мгновение ока обработали скудный улов, а рыбкин засолил четыре бочки. - Корнеич, из-за этих четырех бочек не будем открывать трюм, - сказал "Ваня-куб" Корнеичу. - Пусть, значить, они стоят, на остойчивость судна это не влияет, -- со знанием дела ответил боцман, прямо академик Крылов. Этим премудростям боцмана учил старпом, по-юношески влюбленный в теорию устройства судна. Старпом всегда говорил, что когда на палубу вирали бочки и заливали их водой, это влияло на остойчивость судна. Вадим Петрович трепетно любил море, морскую науку, и ему нравилось говорить на эти темы. Однажды во время вахты старпома на мостик поднялся боцман, чиф сказал ему: "Корнеич, тебе уже поздно постигать тонкости теории судостроения и уравнение академика Жозефа Луи Лагранжа, но может случиться так, что спустя годы, я буду об этом рассказывать твоему сыну". - Петрович, мой сын, значить, обязательно будет моряком, -- заверил боцман старпома. После известия о том, что жена беременна, Корнеич очень изменился. На душе у него был постоянный праздник, даже походка изменилась. Раньше шагал по палубе уверенной и твердой поступью, теперь же походка стала неузнаваемо легкой, он словно плавно парил в воздухе, а всегда серьёзное лицо теперь сияло от радостной улыбки, как у ребенка, получившего давно желанную игрушку. Корнеич даже не сомневался в том, что у него будет сын, двух мнений быть не должно, только сын, которому уже придумал имя. Оставаясь наедине, боцман постоянно думал о жене и не родившемся еще ребенке, представляя его веселым карапузом. Если кто-то хотел по-доброму подкусить Корнеича, в разговоре, как бы случайно, говорил: "Наш "дракон" родит засыху". Это действовало на него, как красная тряпка на быка. Корнеич расходился не на шутку. Его узкие глаза еще больше сужались, улыбка исчезала с лица, он возмущенно говорил: "Типун вам на язык! У меня, значить, будет сын. Я вам, значить, официально заявляю!" В уверенности Корнеичу нельзя отказать. СРТ-42.. полным ходом следовал по пеленгу к польским судам, мужики курили на палубе и отводили душу в травле. - Адам, руки болят? -- участливо спросил рыбкин. - Болят, - ответил Осипович. - Ничего, до свадьбы заживут, - успокоил рыбкин Осиповича, - но только, чтоб не стали расти. - Как расти? - Натурально. У нас у одной старушки начали расти. Это страшное дело. - Я -- не баба, - резко оборвал рыбкина Осипович. - Так-то оно так, но, когда я служил в стройбате, военный комендант города был сущий зверь. Так вот, значить, в международный женский день ему позвонили: "Товарищ полковник! Поздравляем вас с женским днем!" - А шо вы мене поздравляете, я - не женщина. - Так-то оно так, но стерва порядочная. - Кто говорит? - Все говорят, - и повесили трубку. Поняв тонкий намек боцмана, мужики дружно засмеялись. Второй помощник, приложив к глазам бинокль, смотрел вдаль. Опустив бинокль и высунувшись в открытое окно, он крикнул мужикам: "Скоро подходим, будем ставить трал". Подошли к польским судам, поставили трал. Старпом на вахте, он, как всегда, внимателен и собран. Впереди строем уступа, как на учениях, следовали четыре польских траулера. Чиф смотрел вперед, а перед глазами, словно в кино, прошло одной неразрывной цепью все пережитое: детство, родители, учеба, война, авиационная школа, выпуск, подмосковный полевой аэродром, тупоносые И-16, ч асовой: "Стой! Кто идет? Предъявите документы!" Сырая землянка КП истребительного авиационного полка, "Товарищ майор! Сержант Верненко после окончания авиационной школы прибыл для прохождения дальнейшей службы", первый боевой вылет, воздушный бой и сбитый "Юнкерс", посадка поперек взлетного поля, фюзеляж самолета, пробитый зенитными снарядами, залитое кровью лицо, госпиталь, командир полка -- батя и особист, склонившийся к нему: "Товарищ майор, неужели вы его в полет планируете?" - Кого? - Верненко. - А почему нет? На то он и летчик, чтоб его в полет планировать. - Разве вы ничего не знаете? - Что я должен знать? - У него родители на временно оккупированной территории. - У многих нынче родственники на временно оккупированной территории. Верненко летчик, он должен летать! - А если он немножко довернет и посадит самолет на фашистский аэродром? - Сержант Верненко не "довернет". Будучи тяжело ранен в воздушном бою, он посадил подбитую машину на свой аэродром, за что награжден орденом Красного Знамени. - Вы доверяете ему? - Как себе, - отрубил командир полка, - и впредь, товарищ майор, прошу вас по данному вопросу ко мне не обращаться. Старпом вспомнил командира полка, ставшего полковником после Московской битвы, посмотрел на часы и дал команду к подъему трала. Ваера шли туго, со скрипом. Когда весь улов, около десяти тонн чистейшей трески, был на палубе, старпом сказал радисту: "Михалыч, пшек не обманул, хорошие у тебя друзья". Среди улова оказалась акула и неизвестная рыба длиной около метра голубоватого цвета с двумя горбами. Третий, еще с детства начитавшийся об изготовлении чучел из акул, а на Кубе - тростей из их позвоночника, сразу приступил к делу. Зная о том, что акула может ударом хвоста перебить человеку ногу, на хвост накинули удавку из сизальского конца и закрепили. Акула извивалась, сгибаясь колесом, будто намереваясь укусить себя за хвост. Широко раскрыв пасть, она обнажила свои мелкие и острые, как терка, зубы, а зеленые глаза блестели злобой. - Печень моя! -- крикнул рыбкин. Голубую рыбину отнесли на камбуз, чтоб Ион Ионович поджарил к ужину. Когда деликатесная рыба была готова, желающих отведать её, кроме рыбкина и поддержавшего его Корнеича, никого не оказалось. Боцман осилил только один кусок. Ночью ему стало очень плохо, в голове гудело, в животе урчало, температура поднялась такая, что под мышкой в пору чай кипятить. Собрав в кулак волю, боцман поднялся и пошел к рыбкину. Тот тоже был очень плох, на него без слез трудно было смотреть. Он лежал в сильном жару, его мощное тело горело, огромный живот казался еще больше, а лицо значительно круглее. Боцман с трудом выдавил из себя: "Иваныч, ты отравил меня, я так и не увижу своего сына". - Корнеич, друг, прости, я отравил тебя, но крепись, та рыба, от яда которой умер бы Иван Балобанец, еще не появилась. Будем жить, -- успокаивал боцмана рыбкин. Любители деликатесной рыбы доставили много хлопот чифу, который скормил им все имеющиеся в судовой аптечке таблетки. Пригодился и опыт, приобретенный на СРТ, когда он был третьим. Жидкость из Балобанца и Корнеича лилась в две струи. Дегустация деликатесной рыбы стоила им части кожного покрова. На третий день у них полностью сошла кожа с рук до локтей и с живота. СРТ следовал с тралом. - Доброе утро, товарищи! Начинаем совет. - СРТ-42, слушаем вас. - СРТ-42.. говорит. Одно траление, 10 тонн. В дрейфе. Обрабатываем улов. - СРТ-42, вы единоличник и не можете работать в коллективе. Имея улов, вы не сообщили судам, - возмущался Баранов. От такого обвинения Соколов поперхнулся и не мог выговорить ни слова. - СРТ-Р 9062 говорит. Борис Иванович, вы несправедливы. Соколов поработал на пеленг, и мы уже щупаем в его районе. Под валом крупной трески все уходило на задний план, даже обиды и горечи. Только работа, а работать с крупной треской -- сплошное наслаждение и удовольствие. Бочки наполнялись быстро, да и мужики уже наловчились шкерить. Команда понимала, что лучший вариант -- успеть сдать на "Урал" еще один груз. Пройдена половина трудного пути, преодолен рейсовый экватор, теперь с каждым днем в календаре оставалось меньше промысловых суток, но их еще много. Продолжительный промысловый рейс можно сравнить с марафонским бегом, на победу в котором может рассчитывать спортсмен, правильно распределивший силы на всю дистанцию, в конце которой должен наращивать темп. Если вначале движения рук при шкерке были медленными и неуверенными, а колючий окунь доставлял своими уколами много хлопот, то теперь все изменилось к лучшему. Даже не очень прилежные к работе Ломакин и Осипович довольно ловко расправлялись с рыбой. Теперь Иван Иванович мог работать в свое удовольствие, ему никого не надо было ругать за неправильно ошкереного окуня, даже нюанс с голубой рыбой особо не вывел его из равновесия. Команда работала, как хорошо смазанный механизм. Никого не нужно агитировать. И результат труда налицо, набран очередной груз. Связались с базой, получили добро на швартовку, а время перехода использовали для написания "конспектов на родину". Корнеич писал жене письмо. Он называл её самыми нежными и ласковыми словами, всячески подбадривал и утешал. После того, как он узнал, что его на берегу ждут двое, в нем что-то изменилось. Ему казалось, что море, которое он так безумно любил, начало отдаляться от него, но Корнеич гнал от себя прочь эту навязчивую мысль. Он опасался того, что жена может сказать ему: "Папулечка! Суши весла! Приплыли!" Для него это было бы самым жестоким ударом судьбы. ДВА КАПИТАНА СРТ-42.. ошвартовался к борту плавбазы "Урал", а капитана Соколова вновь начали мучить сомнения. Он никогда не держал камня за пазухой и в любом случае предпочитал выяснять отношения прямым и честным мужским разговором. Соколов спросил совета у своего мудрого старпома: - Петрович, может мне подняться на базу и поговорить с Барановым с глазу на глаз и выяснить отношения до конца? - Викторович, ведь ты знаешь, что запретить тебе подняться на базу я не могу, но говорить с ним не рекомендую. Он оставил тебя в покое, не лезь на рожон. Тебе нужно нервы беречь, только половину рейса отработали, его нужно завершить и выполнить план, а нервы еще пригодятся. Какие твои годы. А на базу поднимись, навести старика, ему будет приятно. Ведь не каждый день его посещают бывшие матросы, ставшие капитанами, - ответил Верненко. Соколов в душе благодарил Альберта Филимоновича за то, что послал ему такого замечательного старпома. Когда молодой капитан вошел к старому, тот даже не пытался скрыть своей радости. Встал из-за стола, подошел и по родительски обнял своего бывшего матроса. - Я очень рад видеть тебя, только не знаю, как теперь называть? -- спросил Петр Алексеевич. - Называйте просто Сергеем, - ответил Соколов. - Ты прав, называть тебя по имени-отчеству мне как-то не с руки, ведь ты в два раза моложе меня. Согласись. Проходи, садись, в ногах правды нет. Коль зашел, разговор между нами будет долгий. Попьем чайку, ты мне расскажешь, как за три года стал капитаном. - Петр Алексеевич, благодарю. После "Урала" получил рабочий диплом штурмана малого плавания. Направили третьим помощником к капитану Клочко И.А., после был третьим и вторым помощником у капитана Камренко Ю.А. - Уважаю этого капитана, колоритная личность. Человек, моряк и отменный рыбак, - расчувствовался обычно скупой на похвалу Петр Алексеевич. Уже за чаем, Соколов посетовал на плохие отношения с Барановым. - А у кого с ним хорошие отношения? Кто ему в рот заглядывает и молчит. Я вижу. Ведь это удельный князь со свидетельством колхозного счетовода. В нашем-то деле он ничего не соображает и не стремится к знаниям. Его единственной страстью является власть, за которую он будет держаться зубами и всеми конечностями. Не уважая людей, он сделал для себя открытие: "Чем жестче, суше и холоднее относиться к людям, тем больше они будут уважать". Его главная задача -- удержаться в должности. Работа не слишком пыльная и неплохо оплачиваемая. Должность-то по блату получил, а блат -- всемогущ, и поделать с ним ничего нельзя. Если Баранов не изменит своего отношения к людям, на флоте долго не задержится. Вспомни, когда у него в Северной Атлантике возник конфликт с Иваном Агеевым. Иван Александрович весь в ореоле славы, да и нрава крутого, дал на берег радио: "Баранов -- не моряк зпт ему флотом не командовать тчк". Ты молод, энергичен, честен и принципиален. У тебя все еще впереди, ты далеко пойдешь. Грядет этап развития флота, на смену существующим судам появятся современные крупнотоннажные добывающие и обрабатывающие суда. Вам молодым ими командовать, а нас, стариков, спишут вместе со старыми судами. Я пожелаю тебе всяческих успехов, а что касается Баранова, то пока ты ловишь, ему не по зубам, перестанешь ловить, он сразу попытается тебя прижать к нолю и раздавить, как клопа. Время рассудит, кто из вас прав. Возможно, Баранов когда-нибудь дойдет до истины, и тогда ему самому за себя будет стыдно. Ты меня понял, Сергей? -- закончил монолог старый капитан. - Понял, Петр Алексеевич. Спасибо за чай, науку и добрые слова. Хорошей вам погоды при переходе через океан, -- сказал Соколов, вставая. Петр Алексеевич проводил Соколова до двери каюты и полуобнял на прощание. Перейдя на свое судно, капитан поднялся на мостик. - Как сходил? -- спросил старпом. - А ты сколько палочек проставил? -- спросил Соколов. - Скоро заканчиваем, ребята работают, как звери. - Я сходил хорошо, Петрович, спасибо тебе за добрый совет. Старик был рад, угостил своим знаменитым чаем, рассказал о некоторых деталях биографии Баранова, прочел лекцию о перспективах развития рыбопромыслового флота. - Молодец старик! Таких людей на флоте осталось немного. Удивительный человек, всем желает добра, никому не сделал плохого, - восхищался старпом капитаном Ярковым. - Да, Петр Алексеевич -- самый старый капитан. Он в 1925 году окончил Батумский морской техникум, тогда еще мореходных училищ не было... На борт вернулся рыбкин, получили соль, тару и отошли от базы, дав три прощальных гудка. На промысле, когда не было стабильной промысловой обстановки, суда постоянно поддерживали между собой радиосвязь. В промысловой практике это называлось "чувством локтя". - 9031, прошу ответить 42... - 42, 9031 на приеме. - 9031, как рыбалка? - 42, я 9031. Красноперый прёт валом. - 9031, я 42... Понял, поработай на пеленг. - 42, я 9031. Добро. БАНКА ФЛЕМИШ-КАП Запеленговавшись, СРТ 42.. лег курсом к группе эстонских судов, работавших на банке Флемиш-Кап, которая славилась скоплением окуня. Команда отдыхала. Пришли в район, поставили трал, а мужики размышляли между собой, что даст известная банка. Ждать пришлось недолго. Через два часа начали подъем трала. Не успели закончить циркуляцию, как всплыл куток, полный окуня. Высыпали на палубу улов, среди окуня шевелили клешнями омары разной величины. Рыбкин взял деревянную ручку зюзьги и сунул в давящую клешню самого большого омара, через мгновение от ручки остались щепки. Рыбкин объяснил мужикам, что давящее усилие клешни омара составляет 5 тонн. Измерял ли кто-нибудь это усилие, неизвестно. После проведенного эксперимента омар был приобщен к коллекции третьего помощника, а маленьких отнесли на камбуз. Громом среди ясного дня стало известие о том, что на базе в порт убыл Баранов, которого руководство отозвало с промысла. Обычно подобная реакция руководства на действия подчиненных кончалась для них очень печально. Узнав об отбытии Баранова, Соколову в душе стало жаль его. На промысле рыбаки недоумевали, и появилось много всевозможных кривотолков и версий по поводу отзыва Баранова, ни один из них позже подтверждения не получил, а о нем скоро забыли. Исполнение обязанностей начальника экспедиции было возложено на капитана-флагмана отряда Камренко, который отлично справился с поставленной задачей. Превосходный моряк, будучи человеком открытым и простым, не устраивал разносов, не давал дилетантских указаний. Дела у всех судов отряда шли хорошо. Об одном приходилось сожалеть, после набора груза суда снимались в порт, у них заканчивался срок нахождения в море. После их снятия в порт и до подхода других судов, СРТ-42.. останется в гордом одиночестве. От этого Соколов ощущал некоторое неудобство, он привык работать с людьми, старался, как мог, помочь им, кроме того, промысел в одиночку всегда трудней.
Комментарии (0)

Нет комментариев. Ваш будет первым!