НА БОЛЬШУЮ НЬЮФАУНДЛЕНДСКУЮ БАНКУ 3 - Рястас Юрий

Автор
Опубликовано: 1986 дней назад (10 августа 2016)
Редактировалось: 1 раз — 10 августа 2016
0
Голосов: 0
За Сахалин, Чукотку, ~й За боцманскую глотку, За цепи, скобы, гаки, За честь матросской сраки! Раздался железный перезвон кружек, мужики выпили, а Пупкин и Кузьмин только пригубили, с нулей им на вахту. - Какой замечательный тост! -- восторгался Пупкин, - в нем вся морская практика. Только непонятно, причем здесь Сахалин и Чукотка? - Это тост дальневосточников, мне его один знакомый рассказал. У моряков много различных тостов. У одного большого начальника в пароходстве был тост: "За шлюх, воров и моряков, работающих без выходных". Многие моряки пишут тосты и стихи для себя и друзей. - Тебя, Славка, что-то в лирику шибануло? -- сострил Осипович. - А тебя на пьянку. Не забывай своих обязанностей и сдавай, - парировал Славка. - Разливаю,- буркнул "свайка". - Мужики, побойтесь Бога, не крутите фильму, - взмолился Пупкин. - А ты почему не пьешь? -- спросил Адам у Ивана. - Что ты пристал? Мне на вахту, не хочу появляться выпившим на глаза незнакомому штурману. По виду он очень строгий, - ответил Пупкин. - Строгий. Подумаешь! Гроза океана. Скажи, что он может тебе сделать? распалялся Осипович. - Ты можешь пить, а меня не принуждай. Я перед вахтой пить не буду. А ты вместо того, чтобы спорить с боцманом, мог бы заглянуть в Устав, а там черным по белому написано: "Членам судового экипажа и лицам, временно пребывающим на судне, запрещается распивать спиртные напитки и находиться на судне в нетрезвом виде". - Ты меня не учи, не боцман, - огрызнулся Осипович. - Я не учу, тебя жизнь научит, - спокойно ответил Пупкин. - Не базарьте, раскудахтались, - резко сказал Ломакин, до этого не проронивший ни единого слова. - Мужики! Зачем же спорить? Как писал Гиляровский: "Хочешь пьешь -- не хошь, как хошь", нам же лучше, вина больше останется, - разрядил обстановку Славка. НАУКА ВЫЖИВАТЬ Расстояние от Таллинна до Копенгагена 533 мили, которое при нормальной погоде СРТ способен преодолеть за 56 часов хода. Но где же её взять, хорошую погоду на Балтике зимой? Таллиннский залив покрыт сплошным льдом. В мрачном настроении заканчивал свою первую вахту третий помощник Рятсепп. Он определил место судна, нанес место на карту N 420 сдал вахту второму, сделал запись в судовом журнале, пожелал спокойной вахты и спустился в каюту. Раздевшись, лег на койку, но сон не шел, как написал друг Серега: "Он в койке корчится без сна"... Третьему был известен рецепт Рины Зеленой: "Если не спится -- считайте до трех. Максимум -- до половины четвертого". Пробовал считать, но не помогло, а в голову лезла всякая белиберда. Наконец, сон все же сморил его. Он крепко спал и еще окончательно не проснувшись, услышал пронзительный скрежет вдоль борта, а корпус судна слегка вздрагивал. Третий спустился с койки, посмотрел в иллюминатор, судно медленно следовало во льду. Он вспомнил, что при плавании во льду судов с малой осадкой возникает опасность повреждения винта и руля, но все обошлось. Когда ледокол вывел суда до кромки чистой воды, все дали "газа до отказа" и бросились врассыпную. Произошло рандеву с клайпедским СРТ-497, который был определен напарником при переходе через океан. Зунд проходили вместе. При прохождении балтийскими (Датскими) проливами транзитом лоцманская проводка не обязательна. Миновав столицу Дании и пройдя Зунд, капитан дал диспетчеру радио о благополучном прохождении пролива. СРТ попыхтел дальше. По существовавшему тогда порядку на каждом судне проводили собрания. Словно сговорившись, все капитаны предпочитали организовывать их при следовании проливом Каттегат, который являлся самым оптимальным местом для подобных мероприятий: в Балтике отходили от предрейсовой суматохи, а впереди был Скагеррак, способный выбросить любой фортель. Собрание состоялось на вахте второго помощника. Повестка дня судового собрания: 1.0 задачах экипажа в предстоящем рейсе. Докладчик капитан Соколов. 2.Принятие социалистических обязательств на рейс. Докладчик рыбмастер Балобанец. З.Выборы судового комитета и ревизионной комиссии. 4. Разное. Капитан начал выступление со слов благодарности всему экипажу за хорошую и слаженную работу при подготовке к выходу. Был оглашен приказ по судну, в соответствии с которым объявлялась благодарность старшему помощнику Верненко В.П., второму механику Кабанову А.С., матросу первого класса Ласточкину В.Н. и матросу второго класса Вырку В.Я. Для многих это оказалось неожиданностью, чтоб людей поощряли перед началом рейса. Затем капитан рассказал о рейсовом задании и призвал всех приложить силы и умение для его выполнения. Свое краткое выступление он закончил обращением к команде: "Товарищи! Выражаю уверенность в том, что мы все вместе выполним возложенные на нас задачи. Надеюсь на штурманов и механиков, старшего мастера добычи, рыбмастера, радиста, боцмана, матросов, кока и юнгу". Людям понравилась краткость, конкретность и вера в них, высказанная капитаном. Рыбкин Балобанец был серьезней обычного. С чувством огромной ответственности он сказал: "Предлагаю принять на рейс социалистические обязательства сдать шкереного полуфабриката в количестве 3850 центнеров. Кто за данное предложение, прошу голосовать". Все присутствующие подняли руки. - Благодарю. Социалистические обязательства на рейс приняты, - сказал рыбкин, его лицо от радости сияло. В состав судового комитета были избраны рыбмастер Балобанец И.И., матросы первого класса Кузьмин В.К. и Ласточкин В.Н., а в ревизионную комиссию -- старший мастер добычи Сакс В.А., радист Малышкин А.М. и матрос первого класса Пупкин И.К. При рассмотрении четвертого пункта повестки дня возник один-единственный вопрос у матроса второго класса Осиповича: "Будет ли в рейсе регулярно осуществляться помывка и смена постельного белья?" Председательствовавший на собрании рыбкин ответил: "Регулярность помывки будет зависеть от того, как быстро ты будешь на палубе шевелить клешнями". Мужикам понравилась шутка рыбкина, и они засмеялись. На первом заседании председателем судового комитета был избран Балобанец И.И., председателем ревизионной комиссии Сакс В.А. После решения организационных вопросов боцман вывел свое воинство на палубу. Начали подготовку к встрече с баловнем -- Скагерраком. Работами руководил боцман -- легендарный Корнеич, Моряк с большой буквы. Внешне его с боцманами с "Чайных клиперов" сравнивать нельзя: неказист ростом, без устрашающих усов, серьги в ухе, трубки с замысловато изогнутым чубуком, луженой глотки и свинцовых кулаков, но в нем была богатая морская сметка, огромная сила воли, удивительная способность и умение ладить с людьми. Что касается виртуозного боцманского мата, то он в наличии был, но боцман не желал выступать на палубе солистом, помня о том, что капитан, старпом и второй помощник не поклонники этого вида русского фольклора. Если бы кому-нибудь пришло в голову дать Корнеичу прозвище, то лучше, чем "Вожак", придумать нельзя. Он, как вожак в сетевом порядке, связывал и удерживал всех вместе. Боцман является непосредственным начальником палубной команды и правой рукой старпома. Таких боцманов, как Корнеич, на флоте ценят, поскольку на них можно полностью положиться, им по плечу любое дело, а многолетнее пребывание в море выработало у них особую хватку. Корнеич прошел суровыми дорогами северной Атлантики и получил богатый морской опыт в продолжительных рейсах. Подкупало его отношение к людям, особенно к впервые идущим в море новичкам, которых он учил именно тому, что потребуется в первую очередь. Корнеич очень требователен, но справедлив, поэтому люди уважали его и тянулись к нему. Молодой матрос Пупкин, испытавший в прошлом рейсе большие неудобства от качки, буквально прикипел душой к Корнеичу за его внимание. Внешне суровый, но в душе мягкий, добрый, внимательный, чуткий и отзывчивый человек. Его сближало с людьми богатое чувство юмора и великолепное умение с юношеским задором рассказать веселую морскую байку и способность поддержать в тяжелую минуту. С ним всегда было весело: на палубе во время работы и в салоне за травлей. Корнеич умел задать тон, организовать работу и при этом сделать больше других, но он органически не терпел и презирал сачков, увиливающих от работы, поэтому матросу Осиповичу доставалось от "дракона" на орехи. Многие говорили о нем: "Великолепный боцман". Корнеича уважали не только за умение работать, но и за способность потравить. Кстати, о слове "травить". В английском языке есть слова, имеющие более ста значений. Слово "травить" имеет также несколько значений: на судне морить тараканов и клопов, медленно давать слабину тросу или якорь-цепи, рассказывать байки и рыгать во время качки. Хотя все было закреплено по-походному, еще раз проверили крепление траловых досок, шлюпок и якорей. Затем приступили к изготовлению леерного ограждения от носового капа к надстройке. Казалось бы, обыкновенный сизальский конец, а сколько рыбацких жизней он сохранил. Если даже волна накрывала рыбака на палубе, она не могла его унести за борт. Борясь за жизнь, он судорожно держался за леера. После окончания работ на палубе рыбкин провел с мужиками техническую учебу в салоне. Повесил на переборку плакат с изображением донных пород рыб и сказал: "Я научу вас отличать треску от окуня и шкерить их, но, если кто-то будет делать неправильно, посажу верхом на колючего окуня. Осваивать тонкости придется за рыбоделом". На рыбопромысловом флоте за его историю было много хохмачей и "травильщиков", среди которых, вне всяких сомнений, не последнее место занимал рыбмастер, а в быту рыбкин СРТ-42.. Иван Иванович Балобанец. Его знали в Мурманске, Калининграде и Клайпеде под прозвищем "Ваня-куб", которое он получил за свою нестандартную фигуру, образовавшуюся по вине первой тещи. Среди команды рыбкин был единственным человеком, кто работал с тралом, шкерил колючего окуня и пил рыбий жир из металлической кружки. Ему было 14 лет, когда началась война, он оказался разведчиком в партизанском отряде. Не раз, рискуя жизнью, выполнял ответственные задания. За проявленное мужество награжден медалями "За отвагу", "За боевые заслуги", "Партизану Отечественной Войны" И степени и "За победу над Германией в Отечественной Войне 1941-1945 г.г.". Ивана всегда манил суровый север. После окончания войны приехал в Мурманск, устроился на паровой РТ и вышел в море матросом второго класса. В работе и отношении с людьми у него все складывалось, как нельзя лучше. Будучи любознательным и трудолюбивым, быстро научился чинить трал иглицой, шкерить и солить рыбу, охотно помогал работающим в жиротопке, где из печени трески вытапливали жир. Веселый, остроумный и общительный, любил после работы рассказать веселую историю, отнюдь не библейского содержания. Холостой парень славился шебутным, ему нравилось погулять, деньги его не лимитировали, как говорят в народе: "Прилетали птицами, улетали стаями". Когда надоело гулять, познакомился с тихой и застенчивой девушкой Аней, работавшей на рыбозаводе вместе со своей матерью Глафирой Пантелеймоновной, женщиной невежественной, грубой, властной, жестокой, подлой. Вероятно, что-то предчувствуя или опасаясь вероломства своей матери, ходившей в профсоюзных активистках, Аня говорила: "Ваня, ты меня бросишь". Но осознав, что "семья -- якорь жизни", Иван женился на ней, и с самого начала жизнь сложилась не совсем просто, если не сказать больше. В личной жизни Иван оказался неудачником и глубоко несчастным человеком. Теща сразу невзлюбила зятя, совала свой сизый нос во все дела, включая постельные, обвиняя зятя в том, что он мало и неумело уделяет внимания молодой жене, казалось, была готова лечь с ним в постель и преподавать молодожену урок первоначальной сексуальной подготовки, упрекала его: "Почему ты не капитан?" и дернула его нелегкая ответить ей вопросом на вопрос: "Почему вы не балерина?" Не мог тогда Иван подумать, на какие мучения и страдания обрекает себя, задавая подобный вопрос. Ожиревшая женщина с ногами типа рояльных, в гармошку сморщенным от пьянки лицом и сизым носом, не простила ему "балерины" до самой своей трагической гибели. С каждым приходом в порт, теща одаривала зятя таким взглядом, после которого Иван спешил умыться. Он боялся оставаться с женой наедине, опасаясь тещи. Женщина зла и жестока, особенно та, которая в своей жизни совершала подлость по отношению к людям. Своего мужа, отца Ани, она досрочно отправила к праотцам. Бравый кочегар, никогда не боявшийся опасностей и лишений, оказался бессильным в борьбе против собственной жены. Он беспробудно запил и в одно утро его обнаружили на улице мертвым. Теперь, как видно, наступил черед зятя. Теща начала писать на него жалобы во все инстанции: в ЖЭК, что он неправильно пользуется унитазом, становясь на края (посадка "орлом"), в профсоюзный комитет, что нарушает права её дочери, как члена профсоюза, не оказывая молодой жене достаточного внимания, в администрацию Тралфлота, что зять любит погулять и выпить, в ОБХСС, что рыбмастер Балобанец подрывает экономику страны непомерным поеданием морепродуктов, пойманных государственными орудиями лова, в НКВД, что находился на временно занятой противником территории, в военное министерство, что необученный рядовой запаса Балобанец своим внешним видом позорит непобедимую Красную Армию, в облисполком, что подрывает авторитет советской власти, приходя в пивную с вяленой треской, завернутой в газету "Известия", а в обком партии, что подрывает роль руководящей и направляющей силы государства, заворачивая жирную соленую сельдь в газету "Правда". Подобные доносы могли в те времена стоить Ивану жизни, но либо его безупречная биография, или какая-то другая сила невидимо хранила его. Но чрезмерные психологические нагрузки, связанные с дачей объяснений, вконец расшатали его нервную систему, на почве чего произошло полное нарушение обмена веществ в организме, и он начал катастрофически полнеть. Его лицо с завидной скоростью округлилось, налилось багрянцем восходящего солнца, став похожим на норвежский сетевой буй, а потом полнота пошла по всему телу. Остряки утверждали, что ширина его плеч стремилась к росту, а расстояние от пупа до позвоночника -- к ширине плеч. Поэтому получил кличку "Ваня-куб". Обнаружив катастрофический рост вширь, он отказался от земной пищи, предпочитая только дары моря, поедая виды живности, вываливаемой из кутка на палубу. Для этих целей у него в каюте в готовности стояла киловаттная электрическая печь, на которой он жарил, парил и варил. При этом случались курьезы, о которых несколько ниже. На нескончаемый поток жалоб начали поступать ответы. Начальник ЖЭК сообщил, что в штате отсутствует инструктор по обучению пользования унитазом, и рекомендовал теще провести с зятем практические занятия. Председатель профсоюзного комитета проинформировал тещу, что её заявление рассмотрено на расширенном заседании профкома, но, учитывая "отсутствие секса в стране", не могут дать конкретных рекомендаций, как им заниматься и посоветовал ей принять активное участие в обретении молодоженами согласия и мира в постели. Начальник управления ОБХСС написал, что в связи с отсутствием факта хищения рыбопродукции основания для привлечения гражданина Балобанца И.И. к уголовной ответственности отсутствуют. Из высоких инстанций ответов не поступило, с оберточной бумагой в стране было тяжело. НКВД был занят поимкой шпионов, вредителей и диверсантов, поэтому до партизанского разведчика не доходили руки. Когда в Тралфлоте изрядно устали от жалоб тещи Ивана, его пригласил к себе на беседу начальник отдела кадров, бывший судовой механик, списанный с флота врачами подчистую: "Иван, ты хороший парень, но родственник очень желчной женщины, которая не даст покоя тебе и замордует нас жалобами, а потом будет лить грязь на администрацию, что не принимает мер в отношении тебя. Мой тебе отцовский совет -- уезжай. Дадим перевод с отличной аттестацией". Волевой моряк мужественно переносил все удары судьбы, но не мог вынести черной неблагодарности тещи, её подлости, коварства, наглости, цинизма и крокодилоподобной жадности. Изнурительная борьба с тещей закончилась тем, что она разрушила семью, Иван был вынужден перевестись в Калининград, а теща продолжала писать на него жалобы. Ивана назначили рыбмастером на СРТ, уходивший в Норвежское море на дрифтерный лов сельди. Получив приходной аванс после возвращения из рейса, рыбмастер Иван Балобанец, прихватив с собой жирную норвежскую сельдь пряного посола, завернутую в газету "Правда", направился в ресторан "Балтика" скоротать время. Он занял столик в углу и рассеянным взглядом рассматривал редких посетителей, а между тем, одна пара глаз внимательно следила за ним. Это была завсегдатай ресторана -- худотелая блондинка не первой женской свежести по имени Марина, с трехкратным слоем шпаклевки на испитом лице. Когда их взгляды встретились, он незаметным кивком головы пригласил её к себе за столик, она среагировала мгновенно, и Иван полюбил Марину с первого взгляда. Полногрудая певица пропитым голосом пела: Офицеров знала ты немало, Кортики, погоны, ордена, О такой ли жизни ты мечтала, Трижды разведенная жена? Под звуки музыки Марина охмуряла Ивана, навешивая ему лапшу на уши, рассказывая в мрачных тонах о своей горькой судьбе и неудавшемся замужестве, о неустроенности в жизни. Иван, сам натерпевшийся в жизни трудностей, был очень добрым и жалостливым человеком. Рассказ Марины выжал из него слезу сострадания. Они поженились. Роман с Мариной был самым скоротечным, он безумно любил свою вторую жену, но семейное счастье продолжалась недолго. Через несколько недель он ушел в море, а, вернувшись в порт, узнал, что его любимая жена изменяла ему с каждым встречным мужчиной. Марина оказалась женщиной, которая хочет всех мужчин. К его прозвищу добавилась приставка "рогоносец". Придя домой, Иван спросил: "Это правда?" - Если про мужчин, то правда, - глядя ему в глаза, ответила Марина. Такого он вынести не мог, они расстались. Развод отметили в ресторане, а по иронии судьбы оказались за тем же самым столиком, за которым познакомились. Ивану было очень тяжело морально и физически. Он очень любил её, но не нашел в себе сил касаться тела женщины, которого в его отсутствие касались n+1 мужчин. Иван перевелся в Клайпеду. Теперь его ничто не обременяло: ни семейные дела, ни хождение по различным инстанциям для дачи объяснений. Поток жалоб на него прекратился. Он пошел в рейс рыбмастером. В районе Лофотенских островов, где работали мурманские суда, совершенно случайно узнал, что во время подачи в порт порожнего маршрута маневровый паровоз переехал через его тещу. - Бог шельму метит, - подумал Иван, узнав эту новость. Вернувшись из рейса, Иван женился в третий раз! И, как покажут дальнейшие события -- опять неудачно. Уйдя в рейс, оставил молодой жене аттестат, на деньги по которому она безбедно прожигала жизнь в обществе своих ровесников. Придя после рейса домой, Иван услышал за дверью звуки легкого блюза, а дверь не открывали. Поставив на пол чемодан, он начал стучать в дверь ногами. Вышедший на стук сосед сказал: "Моряк, зачем ногами, стучи рогами". После трех жизненных нокаутов Иван Балобанец люто возненавидел женщин и проклял их, считая смерть своей тещи слишком легкой. Таких нужно привязывать к вантам фок-мачты, как говяжью тушу и возить по Атлантике, чтобы волны вытрясли желчь, а ветер выдул дурные мысли. А пока рыбмастер СРТ-42... Балобанец Иван Иванович был чемпионом судна по количеству штампов и печатей в паспорте: прописка-выписка, прием-увольнение, заключение брака-расторжение. Подумать только! Шесть ходок в ЗАГС! Какое же нужно для этого иметь здоровье? СРТ-42... прошел Каттегат, обогнул мыс Скаген, повернул налево, лег курсом на запад и вошел в пролив Скагеррак, весело игравший своими волнами. Через некоторое время, как это обычно бывает, судно начало отпускать низкие поклоны волнам, которые пытались удержать его в своих крепких объятиях. В носовом кубрике отдельные матросские организмы начали испытывать определенные неудобства. Так было и в прошлом рейсе, когда матрос Пупкин начал кормить рыб на этом же месте. Матрос Осипович чувствовал себя из рук вон плохо. Ему было тяжело дышать, тошнотный ком подходил к горлу, тело стало мягким, как вата. Пупкин, помня о том, как Корнеич и Александр Серебров поддерживали его тогда, взял над Осиповичем шефство. Иван сходил на камбуз, принес черного хлеба с солью, дал Осиповичу. - Ешь, будет легче. - Не могу, меня тошнит. - А ты через не могу. Моряки в жестокий шторм держатся из последних сил, на последнем дыхании. Запомни, что от качки умирают немногие. Английский адмирал Горацио Нельсон начинал травить при волнении моря в пять баллов, у него для этого был специальный кожаный мешок, но он всегда оставался на мостике. Тебе обязательно нужно есть. Поешь соленого, потянет пить, вытравишь воду, а то можешь сорвать со штатного места желудок и тогда пиши - пропало, кому ты инвалид нужен? Запомни, в природе нет людей, на которых совершенно не действует морская качка. Одних смаривает сон, они спят, как удавы, других одолевает жор, они уничтожают пищу, как бакланы. Только немногие сходят с ума, а умирают единицы. Если собрался умирать, обязательно переоденься в чистое. Я где-то читал, Нептун любит только чистых покойников. Постарайся заснуть, сон полезен от всех болезней, - напутствовал Пупкин Осиповича. СРТ вошел в Северное море, которое встретило судно штормовым ветром и высокой волной, при длительных ветрах волны достигают высоты 11 метров, а бывают даже 13 метров. Северное море безжалостно, как щепку бросало, кидало и швыряло судно, но оно, всем чертям назло, упрямо прорывалось вперед. Капитан Соколов вспомнил, как несправедлив к начальнику базы Галкину был секретарь парткома, требующий от него ловить рыбу в штормовом море в феврале. Он отмел крамольную тему, ибо своих забот было по горло. Как долго будет штормить, сколько еще пробиваться до пролива Пентленд-Фьорд? Как встретит океан? Наконец, пролив пройден, СРТ вышел в величественный, загадочный и неизвестный Атлантический океан. В ОБЪЯТИЯХ ОКЕАНА Соколов много читал и слышал об Атлантическом океане, но переходить через него предстояло впервые. Знал и старую морскую мудрость: "Да-да, уйти в море может и дурак, а вот вернуться... тут нужен отнюдь не дурак". Океан посылал стройные ряды огромных волн в сторону европейских стран. С недобрым, угрожающим ревом, шумом и рокотом наваливались они на судно. Штурмана, механики и матросы, с трудом удерживаясь на ногах, несли ходовую вахту. Тайной остается то, как судовой кок Ион Стамеску умудрялся удерживать суп в кастрюле при ее критическом крене, а котлеты на сковороде отплясывали "чечетку", перепрыгивая друг через друга, как балованные школьники на большой перемене. Судовой кок Ион Ионович Стамеску. Высокий, статный, симпатичный молдаванин. Провел как-то в Северной Атлантике три рейса подряд, выросли у него длинные золотистые локоны, из-за которых чуть не лишился девственности. Пошел в рейсе со вторым получать на базе продукты. Не успел он глазом моргнуть, как два заросших рыжей щетиной амбала подхватили его под белы руки и потащили в судовой душ. Стащили с него штаны, но, увидев маленького иончика, с миром отпустили, тогда простой люд не знал ни о каких ориентациях. После этого случая его нога никогда не ступала на палубу плавбазы, а когда со вторым уходил юнга, он лично инструктировал того о необходимости защиты от посягательств. Ион Стамеску скромный, добрый, общительный и уважительный по отношению к другим. Старпом на вахте, он предельно внимателен и собран. Вахтенные матросы Ломакин и Гулбис. На руле Ломакин. Он среднего роста, очень плотного телосложения, такие в любую качку устойчиво стоят на палубе. Неразговорчив, на лице запечатлено постоянное недовольство чем-то. Замкнут, избегал общения. Бывший сапер, невозмутим и спокоен. Нагловат, с ленцой. За вахту не произнес ни слова, оправдывая прозвище "Молчун". Матрос Янис Гулбис высок и строен, светлые волнистые волосы. Как каждый прибалт, спокоен и выдержан, уважителен и вежлив. На мостике появился радист Малышкин, рост которого соответствовал фамилии. Мелкое и сморщенное лицо, говорил, слегка вытянув вперед толстые губы. На флоте его называли "Гроза эфира". Судно, на котором бывал радистом Николай Михайлович Малышкин, никогда не было без связи. Среди своих коллег "Маркони" пользовался огромным авторитетом. Он протянул старпому бланк радиограммы. - Что у тебя, Михалыч? - Прогноз, Петрович. Взяв из рук радиста бланк, старпом, пробежав по нему глазами, стал еще серьёзней, вызвал на мостик боцмана. - Слушаю, - сказал боцман, прибыв на мостик. - Корнеич, Берген дал усиление ветра до 11 баллов, проверь еще все своим глазом, - распорядился чиф. Боцман ушел, а вернувшись через некоторое время, доложил: "По судну, значить, все в порядке. Ветер, мать его в душу, дует, как скаженный, а матрос Осипович отдает Богу душу. - Сколько же ты можешь дуть, родимый? -- словно к живому, обратился старпом к ветру. - Петрович, у меня, значить, рационализация имеется. - Выкладывай, Корнеич. - Я, значить, предлагаю на время перехода через океан перевести матросов из носового кубрика в салон. - Истину, Корнеич, гутаришь. На Дальнем Востоке на старых судах, на которых команда жила в носу и на корме, во время шторма людей переводили в среднюю надстройку. Не дай Бог, кого смоет, без риска для судна и людей упавшего за борт не спасти. История мореплавания знает единственный случай, когда в Баренцевом море с бака волна смыла матроса, а другой волной его выбросило на ют. - Так он, значить, в кальсонах родился. - Все может быть, а теперь приступайте к переселению людей в надстройку, - распорядился старпом. Верненко видел, как на палубе появилась процессия с постельными принадлежностями, двое под руки вели обессилившего Осиповича. Увидев эту печальную картину, старпом подумал: "Молодец, боцман, дело предложил. Матросам в корме безопасней, и Осиповичу будет несколько легче". Боцман поднялся на мостик и доложил о великом переселении народа. - Корнеич, я видел, спасибо тебе, -- ответил старпом. Вдруг тишину рубки нарушил вызов по радио: "СРТ-42, СРТ-42, я СРТ-497. Прошу ответить. - СРТ-497 . Я СРТ-42, слушаю вас. - СРТ-42, доброе утро! Я СРТ-497. - СРТ-497, я СРТ-42, доброе утро. - СРТ-42, я СРТ-497. От Оркнейских островов поплывем по дуге большого круга. Как поняли? Прием. - СРТ-497, я СРТ-42, понял вас хорошо. - СРТ-42, я СРТ-497. До связи. Счастливого плавания! - СРТ-497, я СРТ 42... До связи. Счастливого плавания! - Петрович, я хочу, значить, рассказать тебе один нюанс. - Слушаю тебя, Корнеич, - ответил чиф. - Я, значить, тогда еще от Калининграда ходил. Шли мы, значить, в Норвежское море, а февраль в тот год, мать его в душу, очень лютый был. Ветер, значить, будь он трижды проклят, устроил нам проверку на прочность. Я, значить, на руле стоял, а ребята были в кубрике. Дурная волна шандарахнула в носовой кап и завязала его узлом, а мужики оказались замурованными в кубрике, как бы в заложниках у самого Нептуна. Мы им помощи оказать не могли. Через четверо суток вошли в бухту Фугле-фьорд, где мурманский спасатель "Стерегущий" срезал, значить, ошметки капа. Вытащили мужиков, у них четверо суток во рту, значить, маковой росинки не было. Во время рассказа боцмана лицо старпома было очень серьезным. Его мысли были о тяжелом переходе через океан. Старпому было известно о волнах-убийцах, способных оторвать нос судна и даже переломить его пополам на своем гребне. Такие волны возникают в Тихом океане в треугольнике Япония-Китай-Филиппинские острова. Во время сильного шторма при работе носом на волну судно относительно дна имело незначительное движение вперед. На вахте третий. На руле Александр Серебров. Своими сильными руками крутил он рулевое колесо, а судно "рыскало", не желая удерживаться на курсе. Огромные волны нещадно били по корпусу, а судно зарывалось носом. Под мерный рокот океана третий смотрел на бесконечные ряды волн и вспоминал преподавателя метеорологии и океанографии Якова Яковлевича Шапошникова. Он всегда вспоминал его во время шторма. Добрейший и веселый преподаватель был любимцем курсантской братии. Он с юношеским задором рассказывал веселые истории. Как учебный барк "Товарищ" попал в жестокий шторм, как "все летело", как на ледоколе "Ермак" украли чайник, как в Амазонке купался вместе с аллигаторами. Если бы кто-нибудь взялся за труд посчитать, сколько лет проработал милейший Як.Як., как его называли курсанты, то с полной ответственностью можно было сказать, что он был активным помощником адмирала Ушакова при строительстве Черноморского флота. Привязанная к вантам фок-мачты говяжья туша исполняла дикий танец, как сететряска на холостом ходу. Об этих тушах написано-переписано и вряд ли можно что-нибудь добавить, если ты, конечно, не Омар Хайям. Простая протокольная констатация факта отсутствия на СРТ холодильника. Правда, из этого можно сделать научный вывод, что "эволюции говяжьей туши, привязанной к вантам фок-мачты, находятся в прямой зависимости от района плавания, статистической характеристики ветровых волн и состояния поверхности моря на данном участке". Иными словами, движения говяжьей туши зависят от высоты, длины, периода и крутизны волны. И если этой туше наплевать, как её качает, то судну и находящимся на нем людям это далеко не все равно. Вообще морское волнение - очень сложное явление. Если формулу частотного ветрового волнения показать беременной женщине, у неё тотчас начнутся предродовые схватки. Третий вспомнил своих однокашников, которых судьба разбросала по разным морям-океанам. Вспомнил друга -- Серегу, веселого парня и поэта: На этой палубе не сможет Прижиться трус или слабак, А смелый силы приумножит И гордо скажет: "Я рыбак"! Пусть будет лишь попутным ветер У берегов далеких стран, Пускай тебе удача светит И будет щедрым океан. Сейчас Серега где-то в Тихом океане. Третьему казалось, что "море с небом перемешалось". Предложение боцмана о переводе матросов в надстройку было правильным и своевременным. Ветер, усиление которого обещала радиостанция Бергена, не заставил себя долго ждать и навалился на судно с чудовищной силой. Океан ревел и с каждым ударом волны раздавался скрежет металла, корпус судорожно дрожал, а ноки мачт вязали такие вензеля, которые вряд ли может изобразить на бумаге самый одаренный художник. Будь сейчас в носовом кубрике люди, они бы отрабатывали стойку на голове, а якоря с обоих бортов, словно кувалдой, били бы их по вискам. Но самым опасным для людей был бы переход из носа в надстройку, особенно ночью, когда не видно набегавшей волны. Дни шли своим чередом, превращаясь в недели, а океан ревел и посылал все новые ряды могучих волн. Семнадцатые сутки СРТ вел схватку с не на шутку разбушевавшейся стихией, которая решила показать все, на что способна. На вахте второй помощник, матросы Василий Кузьмин и Иван Пупкин. Чуваш Василий Кузьмин среднего роста и телосложения. Спокойный и работящий. Сделал в Северную Атлантику семь рейсов, три последних с капитаном Камренко. - Не на шутку разыгрался океан, - сокрушался второй. - В подобном случае капитан Камренко говорил: "Господа! У кого-то из вас рыжий волос на интимном месте", - ответил Кузьмин. Биография матроса первого класса Пупкина типична для молодых: школа, армия, море. По блату мать одноклассницы Насти устроила Ивана поближе к дому в прославленную Псковскую дивизию ВДВ, но десантника из него не получилось. Посмотрев на новобранца, командир заявил: "У меня танковых траков нет, чтоб ему к ногам привязывать, а так его унесет ветром на сопредельную территорию, а это чревато международным скандалом". Рядовой Пупкин оттянул армейскую лямку в карауле: "Через день -- на ремень". По натуре добрый и невозмутимый, очень принципиальный и ни во что не верил. Стоило кому-нибудь начать рассказывать байку, он категорично заявлял: "Такого не может быть!" К работе относился исключительно добросовестно, за что его уважали. Опытный второй, вслушиваясь в рев и стон океана, обнаружил в них происшедшие изменения и поставил диагноз: "Ветер начнет убиваться", а Пупкину, стоявшему на руле, сказал: "Иван, сменишься с вахты, обрадуй своего подопечного, что его мучения подходят к концу". Океан, показав все, на что способен, начал успокаиваться. Судно семнадцать суток упиралось стальной грудью в упругие волны. Сдавая вахту старпому, второй выразил уверенность в том, что погода улучшается и можно будет начать подготовку к промыслу. - Чертовски много потеряно времени на переходе, - сокрушался чиф. - Ничего, Петрович, наверстаем. Вот отойдет от качки Осипович, "начнет три нормы выполнять", - успокоил старпома второй, пожелал спокойной вахты и ушел отдыхать. ЗАБОТЫ Океан в самом деле начал успокаиваться, добавили оборотов двигателя, и СРТ, как обычно, зарываясь носом в волну и плавно переваливаясь с борта на борт, спешил в район промысла, а моряков одолевали заботы, нахлынувшие на них. Заботы были у всех, но у капитана больше, чем у других. Начитавшись "Лоции восточного и южного берегов острова Ньюфаундленд", Соколов знал метеорологическую характеристику района промысла наизусть, как письмо любимой женщины. Шторма, туманы, лед и айсберги, снегопады и метели, обледенение и тропические ураганы. Короче, целый букет и ничего утешительного. Траловый лов был самым активным и высокопроизводительным, а как будет работать трал? Куда сдавать груз? Где получать соль, тару, топливо и воду? У старпома были свои заботы. На него уставом возложена обязанность оказывать первую доврачебную помощь при заболеваниях и несчастных случаях. И хотя рыбаки в своей общей массе люди здоровые, проходящие регулярное медицинское обследование, от случайностей никто не застрахован. Старпом вспомнил, как после военной службы, будучи на СРТ третьим помощником, на судне в море заболел старший механик. На промысле находилась мурманская база "Заполярье", связались с базой и попросили дать медицинскую консультацию. Судовой фельдшер-эскулап поставил диагноз -- запор, и рекомендовал сделать больному клизму. В ход пошли подручные средства: прокипятили солидольный шприц, наполнили теплой водой, обмотали марлей наконечник, чиф воткнул шприц "деду" куда следовало, и вылил воду. Стармеху стало еще хуже. На базу передавали его остывающее тело. Оказалось, что у него был перитонит. Судно следовало на траловый лов. Фауна рыб составляет несколько сот видов, среди них много ядовитых, которые могут оказаться на палубе, а потом в желудках рыбаков. Ведь Балобанец хоть и опытный специалист, тоже всех рыб не знает и снова придется готовить клизму... Второй помощник прикидывал в уме, чем будет кормить команду. Ведь мужики от печеночного паштета носы воротят, называя его "пашкетом", а на мурманских и калининградских базах мясом не разживешься -- у самих нет. Мурмаши по примеру плавбазы "Печенга" начали разводить на судах свиней. Был определенный опыт и на некоторых эстонских судах. Александр Серебров рассказывал, как, спасая свинью по кличке "Машка" от продолжительных мучений при забое, задушил её в собственных объятиях. Научно доказано, что физический труд требует мяса. А что рыба? От нее только воротнички стоят. Фосфор нужен людям умственного труда. Говядина на вантах особым спросом не пользуется, да и картофель на исходе... Старший и второй механик вместе и каждый по отдельности размышляли над тем, выдержит ли главный двигатель нагрузки при тралении. "Маркони" подсчитывал в уме и рассчитывал на бумаге с карандашом в руке ресурсы радиолокационной станции "Створ", которая не отличалась особой надежностью в работе, имея склонность выходить из строя в самые неподходящие моменты. Рыбкин ломал голову над тем, как быстрее научить мужиков шкерить рыбу и сохранить руки от ужасных уколов окуня. Боцман мучился в догадках, когда матрос второго класса Осипович войдет, наконец, в строй "активных штыков" и можно будет продолжить его обучение. И только единственный человек, кто был уверен в успехе -- старший мастер добычи Вольдемар Сакс, считавший, "сто драл пудет работат, как цасы". А между тем матрос второго класса Адам Осипович начал подавать признаки жизни, постепенно отходя от перенесенной морской болезни. За время вынужденного поста он
Комментарии (0)

Нет комментариев. Ваш будет первым!